Дороги Нестора Махно - Виктор Белаш

«Объявляется приказ (для исполнения) Революционного Военного Совета Республики № 1824 от 4 июня 1919 г. г. Харьков.

Всем военным комиссарам и исполкомам Александровского, Мариупольского, Бердянского, Бахмутского, Екатеринославского, Павлоградского и Херсонского уездов.

На 15-ое июня исполком Гуляй-Поля совместно со штабом бригады Махно пытается созвать Советский и повстанческий съезд от уездов Александровского, Мариупольского, Бердянского и Павлоградского. Означенный съезд направлен целиком против Советской власти на Украине и против организации Южфронта, в состав которого входит бригада Махно.

Результатом съезда может явиться новый мятеж в стиле Григорьевского и открытия фронта белогвардейцам, перед которыми бригада Махно неизменно отступает в силу неспособности и предательства своих командиров:

1. Съезд запрещается.

2. Все население должно быть предупреждено устно и письменно о том, что участие в съезде будет рассматриваться, как государственная измена по отношению к Советской Республике и Советскому фронту.

3. Всех делегатов съезда арестовывать и передавать в военно-революционный трибунал 14-ой армии.

4. Арестовать членов Гуляйпольского исполкома и распространителей воззваний Махно.

5. Приказ вводится в действие по телефону и должен быть широко распространен на местах, вручен представителям Советской власти, а также председателям реввоенсовета, командирам и комиссарам частей.

Подписали: Председатель РВСР — Троцкий

Главком — Вацетис

Члены реввоенсовета республики — Орлов и др.»[559].

У аппарата поднядась ругань. Штабники набросились на политкома и всячески угрожали. Но не зная, что делать, он разводил руками и ругал Троцкого, обещая выйти из партии.

Итак махновщина вне закона.

Бои по-прежнему были жестокие и наши части отступали.

Оперсводка штаба 2-й Украинской Советской армии к 20 часам 5-го июня 1919 г. сообщала:

«Таганрогское направление после упорных боев наши части отошли на линию ст. Петровская, ст. Новоспасовская, Николаевка, Благовещенка, Кайзер-Дорф, Трудолюбовка, Любскут, Федоровка, Межерич, Туркеновка, Успеновка.

Гришинское направление — без существенных перемен»[560].

Мы верили сводкам, но эта сводка лгала.

5-го июня мы готовились к наступлению на ст. Волноваху, которая неоднократно переходила из рук в руки. Подтянули последние крохи резервов и собирались сделать рейд в глубокий тыл белых с целью добыть хоть что-нибудь из боеприпасов. Но в этот же день, вопреки сводке, в нашем тылу появились полки Шкуро, прорвавшиеся от Гришине через ее.[561] Богатырь, Андреевку.

Ситуация сложилась катастрофическая, посколько пресловутое троцкистское «Распоряжение № 96/с»вело повстанцев к гибели.

Боеприпасов не было совсем, винтовками «Гра»и берданками отбивались, как палками.

Сердце кровью обливалось при виде, как гибли под огнем противника лучшие силы революции, эти добровольные помощники строительства новой жизни.

И сколько же было проклятий за эту западню, за это предательство в адрес Троцкого. Счастье наше, что этот бой прикрыла ночь.

Оперсводка разведотдела 14-й армии на 14 час 6 июня 1919 года сообщала:

«На Гришинском направлении по данным войсковой разведки со стороны противника действует Первая Кавказская дивизия силой до 3 тыс. сабель при четырех легких орудиях и большом количестве пулеметов, преимущественно ручных льюисов. В селе Гришине расположен отряд кавалерии силой до 1 000 сабель при артиллерии и пулеметах, от которого высылаются разъезды в направлении на Сергеевку–Славянск–Новопавловка–ст. Удачная.

О группировке сил противника на участке Старый Керменчик–ст. Розовка–Стародубовская–Урзуф сведений не поступало. На этом участке противник теснит наши части, вынуждая их к отходу по всему фронту.

Вывод: на Гришинском направлении противник пассивен, на участке Старый Керменчик–Урзуф развивает достигнутый им успех на всем фронте»[562].

Белая газета 6 июня писала:

«23 мая в районе к северо-западу от Мариуполя у селения Керменчик, Каракуба, ст. Зачатьевская и Розовка кубанские партизаны генерала Шкуро, зайдя во фланг и тыл большевикам (деникинцев и махновцев называли большевиками. — А. Б.), наступавшими на ст. Волноваха, удалой конной атакой бросились на противника, врубившись в гущу его рядов... Большинство полков принадлежало к дивизии батько Махно»[563].

Держать фронт не предоставлялось возможным. На протяжении сотни верст мирное население, боясь остаться в плену у белых, отступало с войсками. Обозы необозримой лентой тянулись на запад: стада коров и быков перемешивались с арбами, гружеными крестьянскими пожитками. Женщины, покидая свои очаги, брали с собой в дорогу горсть родной земли.

Но, куда летела эта никому не нужная масса гражданского населения?! От чего бежала и где искала спасения?!. Она боялась белогвардейщины. В надежде, что подойдет подкрепление с севера, она отступала до встречи с ним.

Но его не было, север жил своими заботами.

8-я и 13-я Красные Армии, наголову разбитые, бежали от незначительных кавалерийских частей Деникина.

А троцкисты не унимались, обсасывая статьи Троцкого с разных сторон, «совершенствуя»их, стремясь подражать своему атаману, выполняя пункт 2 постановления Совета Обороны Украины от 25 мая (принять политические меры к ликвидации махновщины...) исходя из того, что чем чудовищней обвинение, тем надежней; исходя из того, что нельзя посеять вражду, не создав образ «врага».

Культивировалась ненависть к «мелкобуржуазной стихии», к повстанчеству и т. д., облегчая расправы с инакомыслящими.

Вновь покатилась волна охаивания, и газета «Известия»в № 130 от 5 июня писала в статье «Еще раз долой махновщину»:

«Вчерашней статьей тов. Троцкого вопрос о ликвидации махновщины поставлен в первую очередь: С махновщиной, с этим анархо-кулацким развратом пора кончать твердо, раз и навсегда, так, чтобы никому больше повадно не было...

Махно оказал свое дурное влияние на положение в Донецком бассейне и в другом отношении. Им были захвачены самые хлебородные на Левобережной Украине уезды Екатеринославской и Таврической губернии, и ни одного фунта хлеба ни Красная Армия, ни донецкие шахтеры не получили. Махно и вдохновлявшие его мариупольские и гуляйпольские кулаки рассматривали эти уезды, как свое владение и «отпускали товар» только в обмен на другой товар. И это в то время, как донецкие шахтеры голые, босые и голодные защищали свои лачуги и свои шахты от белогвардейских шкуро-деникинских вешателей.

А ведь из Мариупольского, Бердянского, Мелитопольского и пр. уездов легче и скорее всего можно было достать хлеб, нужно было только хорошенько проверить амбары кулаков, которых в этих местах больше, чем где-либо. Махно не пытался этого сделать, а наоборот, даже никого не подпускал к этим кулакам: значит, он вольно или невольно содействовал Деникину в его борьбе с Красной Армией и донецкими рабочими...

Нужно в корне пресечь это предательское дело, затеянное в Гуляй-Поле.

Если в апреле под лозунгом “Долой махновщину”мы понимали идейную борьбу с анархическими элементами махновщины, то теперь, когда она превратилась в недисциплинированные вооруженные банды кулаков и мелких спекулянтов, мы, повторяя этот лозунг, говорим: “Еще раз долой махновщину, даже если бы для этого пришлось употребить каленое железо...”»[564].

И тогда же: «Киев Наркомвоен Подвойскому, Предсовнарком Раковскому, ЦК партии.

Положение в Донбассе стало катастрофическим: Тринадцатой армии больше не существует, часть Восьмой армии перешла, часть разбежалась. Восьмая армия медленно отходит. Девятая армия бежит, обнажая бассейн, с востока. Ворошилов и я выезжаем в Синельниково... Ответственность за спасение всего бассейна возложена Ильичем на нас, ответственность за снабжение фронтовых войск — на вас. Ждем вашей действительной помощи в создании второй армии, которой уже нет,так как Махно выделился в самостоятельную армию, а больше ни одного солдата в ней нет. Только наша напряженнейшая совместная работа может прошлого года.

HP 64. Командарм 2 Ворошилов.

Член Реввоенсовета 2 Межлаук»[565].

Действия Троцкого, особенно его предательское распоряжение № 96/c от 3 июня и, особенно, 3-й пункт этого распоряжения, где под страхом строжайшей ответственности запрещалось снабжать нас боевыми припасами и любым военным имуществом — разрушали Красный фронт (мы ведь были дивизией Красной Армии и сражались в одной линии фронта с ней и подчинялись одному командованию), разоружали нас в пользу Деникина.

6-го июня от Наркомвоен командарм 2 Ворошилову (кстати еще не сняв командарм 2 Скачко, Ворошилова уже величают командармом. — А. Б.) пришла телеграмма с напоминанием: «...Махно подлежит аресту и суду Ревтрибунала, посему Реввоенсовету Второй армии предписывается принять немедленно все меры для предупреждения возможности Махно избежать соответствующей кары.»[566].