Клубничный Яд - Дж. Л. Кенна

нижней губой, а затем прикусил ее, заставив меня хмыкнуть в его рот, — это что на целый месяц ты будешь моей.

— Месяц? — удивленно шепчу я.

— Да, месяц, Бьянка. Нам нужно убраться отсюда и немного отдохнуть от всего, что произошло. Ты не можешь перестать смотреть на меня так, будто я сейчас умру. А я не могу перестать смотреть на тебя и хотеть запереть в своей комнате и не выпускать. Нам нужен покой. Нам нужно узнать друг друга лучше, нам нужно просто быть вместе, без войны и опасности. Мы будем спать допоздна, пить, трахаться, смеяться и наслаждаться друг другом.

Я нежно касаюсь его лица, в его глазах я вижу отражение себя. Его слова заполняют меня теплом и чувством спокойствия, которого я не испытывала уже очень давно.

— Это звучит… волшебно, — шепчу я и, чувствуя благодарность, которую не могу выразить словами, наклоняюсь и целую его. — Это Бали? Фиджи? Багамы?

Килл выпрямляется, с улыбкой вздыхая.

— Ты невозможна, — качает он головой.

Я смеюсь и пытаюсь дотянуться до него снова, но он отходит к водительской стороне, качая головой.

— Садись в чертову машину, Бьянка, — командует он.

— Коста-Рика? Бора-Бора?

Беспомощный смешок слетает с его губ, когда мы опускаемся на свои сиденья, и он захлопывает дверцу.

— Когда попадем домой, эта упругая задница будет моей, — он трогается с места, немного сильнее, чем следовало нажимает на педали, мышцы предплечья бугрятся утолщенными венами, когда он перестраивается.

— Когда попадем домой…? Хмм… — мурлычу я. — Зачем ждать? Когда-нибудь испытывал желание трахнуть меня на капоте своей машины?

Его взгляд медленно перемещается с дороги на меня, и в глазах загорается тот самый огонек, от которого кровь стынет в жилах.

— Ты хочешь мой член, грязная девочка?

Я медленно киваю. Слова здесь не нужны.

— Умоляй меня, — произносит он, и его голос становится ниже, грубее. — Умоляй, чтобы я наполнил твою жадную маленькую киску своим членом.

Я облизываю губы и сглатываю, чувствуя, как его взгляд отслеживает каждое движение.

И это мы. Красная Шапочка и ее Большой Злой Волк.

Что-то подсказало мне в тот день, что нужно украсть монету у таинственного незнакомца, и я ни на секунду об этом не жалею. Ведь мы не должны были сойтись, а наши пути пересечься, но это произошло, и произошло именно так, как должно было.

Судьба дала мне второй шанс с этим человеком.

И я не собираюсь его упускать.

Сквозь солнечные лучи, отражающиеся от океана, я смотрю на волны, разбивающиеся о берег. Белая морская пена плавно танцует на поверхности, создавая акварельные узоры из оттенков синего, белого и зеленого.

Именно это нам было нужно. Убежать из Дориана, оставить позади серые дни и погрузиться в солнечный свет.

Мой взгляд падает на нее — мою женщину. Она зарывает свои маленькие пальцы ног в плотный, мокрый песок, когда прилив уносит воду обратно вглубь океана. Сосредоточенная, она вжимает пальцы глубже, затем наклоняется и зачерпывает песок руками. Поднимается, всё еще погруженная в свои мысли.

Она улыбается. Улыбается от уха до уха — искренняя радость сияет на ее лице. И когда ее взгляд встречается с моим, что-то сжимается в моей груди, так сильно и резко, что я почти забываю, как дышать.

— Блядь, — тихо произношу я, — она такая чертовски красивая, — именно эти слова я теперь часто бормочу про себя.

В такие моменты я понимаю, насколько мне повезло. Что именно мне выпала привилегия делать ее счастливой, проводить вместе с ней всю оставшуюся жизнь.

— Песчаный краб! — радостно выкрикивает она, ее улыбка ослепительнее солнца. — Смотри, какой он милый!

— Охуенно идеально, — тихо произношу я. Черт, она просто совершенство.

Я поднимаюсь, чтобы присоединиться к своей женщине, но мой телефон начинает вибрировать на столике рядом со мной. Господи, стоило оставить его в нашей вилле.

Сажусь обратно и смотрю на экран — звонит Ребел.

— Надеюсь, это важно, — отвечаю я.

Его веселый смех доносится из трубки, и я чуть не сбрасываю звонок. Но, признаться, слышать его приятно. Последние дни были тяжелыми. Мы потеряли Финна, нашего брата, и чуть не потеряли меня и Рыжую.

— Мне не хотелось бы беспокоить тебя во время отпуска, но я хочу знать, поддерживаешь ли ты какие-либо связи с тем парнем из отдела городского планирования? Тем, кто утверждает/отклоняет разрешения?

— У меня есть связи. Но даже если бы их не было, я могу быть очень убедительным. В чем дело?

— Ходят слухи, что вокруг Джови крутятся какие-то крутые инвесторы и хотят построить гостиницу. Они уже выкупили часть бизнеса на западной стороне пирса.

— Она всё еще держит ту книжную лавку?

Я знаю, что Джови что-то значит для Ребела. Это та старая женщина, которой он иногда помогает, заходя в ее книжную лавку, чтобы убедиться, что у нее всё в порядке. И если кто-то причиняет ей беспокойство, Ребел разруливает ситуацию. Мы, — люди, подобные нам, защищаем тех, кого любим, особенным способом. Мы готовы убить за них. И уже убивали. Это то, что отличает нас от обычных людей. Когда мы вмешиваемся в ситуацию, их уши слушают. Рты, блядь, закрываются. Обычные люди трусят.

Если корпорации решат выкупить ее книжный магазин, для начала им нужно будет получить разрешение. Если я позвоню, этого никогда не произойдет. И всегда есть другие средства убеждения. Я могу легко позаботиться о том, чтобы этого не произошло.

В любом случае, Джови сохранит свой книжный магазин.

— Еще как держит. Она упирается. Поговаривают, что какой-то архитектор из Техаса собирается осмотреть место, чтобы убедиться, что строительство возможно. Я хочу быть там, чтобы напомнить ему, что Хулиганы защищают эту землю. Это может быть историческая достопримечательность.

Я смеюсь.

— Оставь свои кастеты дома, Фитц. Не нужно пугать какого-то зануду-архитектора.

Хриплый смешок прерывает меня на полуслове.

— Так вот, я немного покопался в прошлом этого ботаника-архитектора. Оказалось, он был прирожденным убийцей в подпольных боях, когда ему было всего девятнадцать.

— Голыми руками?

— Черт побери, да. Говорят, он ходил по темной стороне улицы, как и мы. Может, это всё сказки, но слышал, что он убил своего отца и это сошло ему с рук благодаря связям с федералами.

Господи боже. Я снова смеюсь.

— Ты собираешься противостоять этому мастеру кулачных боев, Ребел?

— Нет. Но я собираюсь поговорить с ним на его языке, обратиться к истокам. Он изменил свою жизнь, теперь он жадный корпоративный тип. Уверен, ему не захочется иметь проблем с Хулиганами. Не в этой жизни. У него теперь жена и трое детей. Думаю, эта земля