Наследница чужой жизни - Лисицына Татьяна

из сказки. Обняла себя за плечи. Как же хочется домой. Но придётся терпеть то, что сама затеяла. Вдвоём им удалось растолкать Сорокина и, поддерживая под руки, поднять по лестнице, не обращая внимания на его кряхтение и ругань.

– Хорошо, что у меня есть комната на первом этаже, – сказал Михаил, закидывая его руку себе на плечо.

Сорокин рухнул на неразобранную кровать и пробормотал, что нужно позвонить жене. Михаил кинул ему сумку на кровать, но тот уже захрапел и забыл о своём решении.

– Вот урод, – беззлобно выругался Михаил и обнял Аллу за плечи. – Думаю, ты не откажешь выпить чего-нибудь крепкого, пока я приготовлю ужин?

Алла уткнулась ему в плечо.

– Прости, что втравила тебя в эту историю.

Михаил запустил руку в её волосы, пропуская сквозь сильные пальцы её кудрявые пряди.

– Зато теперь я знаю о тебе кусочек правды.

– Это не самая лучшая часть моей жизни. Мне стыдно, что я оказалась такой слабой, – Алла взглянула на красное лицо Сорокина, его приоткрытый рот, согнутые ноги в ботинках. Ей показалось, что сюда доносится его зловонное дыхание. – Давай уйдём, – попросила она. – Не могу рядом с ним находиться.

Они вышли из комнаты в гостиную, и Михаил, налив полный кувшин воды, отнёс его в комнату к Сорокину и запер дверь снаружи. Повернулся к Алле.

– Утром у него будет сушняк. Вода понадобится.

Алла кивнула и забралась на высокий стул за барную стойку.

– Виски? – спросил Михаил, повязывая большой чёрный фартук.

– Двойную порцию со льдом.

– Отличный выбор.

Михаил поставил два пузатых бокала со льдом на барную стойку. Сел напротив. Алла подняла бокал навстречу.

– Даже не знаю, что пожелать.

Михаил вздохнул.

– Ничего не надо. Я расскажу тебе свою историю после того, как приготовлю еду. Уверен, ты ничего не ела. Самое быстрое блюдо: спагетти с креветками под сливочно-чесночным соусом с базиликом. Не уверен, что это блюдо подходит виски.

– Это неважно, – Алла сделала большой глоток, чувствуя, как жидкость проникает в желудок.

Михаил готовил быстро и с удовольствием. В высоких шкафчиках красно-чёрной кухни преобладал образцовый порядок, и он не тратил ни одного лишнего движения, чтобы найти что-нибудь. Особенно ей понравилось, как он выхватил большой нож. Подкинул луковицу, положил её на большую деревянную доску и виртуозно разрезал на мелкие кусочки. Так же он поступил и с чесноком. Быстрыми движениями натёр сыр. Минут через двадцать мужчина уже поставил две большие дымящиеся тарелки на стол. В углублении расписной тарелки угнездились креветки, а тонкие макароны под соусом окаймляли их ровным кругом.

– Прекрасно! – оживилась Алла. – Только сейчас понимаю, как я проголодалась.

Оба накинулись на еду. Мефисто виртуозно насаживал макароны на вилку, и Алла смутилась, когда у неё несколько макаронин упали обратно в тарелку. Когда покончили с едой, Михаил снова налил им выпить.

– Я понимаю, что тебе сегодня не до меня, – сказал он, усаживаясь. – Давай выпьем за наши прошлые жизни.

– Что? – рука Аллы дёрнулась, и, если бы не высокий бокал часть жидкости пролилась бы на стол.

Михаил усмехнулся.

– Актёришка тебя выдал. Хотя некоторые подозрения у меня возникли и раньше, – Алла сдвинула брови и сжала губы, но Михаил только быстро коснулся её руки. – Я не собираюсь тебя расспрашивать. Могу рассказать о себе.

Алла кивнула, испытывая облегчение. Чужие истории отвлекают, к тому же ей хотелось бы узнать побольше о Мефисто.

– Меня убил брат, когда мне было девятнадцать, – Мефисто улыбнулся. Глаза сузились, а зубы сверкнули. – И я захватил это тело, чтобы отомстить. Почти твоя история, не так ли, Ангела?

Алла уложила подбородок на ладони.

– Знакомая история, Мефисто. Давай попробую угадать. Тебя, больше, чем брата, любили родители, а потом тебя полюбила его девушка. Твой брат устал сравнивать себя с тобой и однажды его нервы не выдержали.

Мефисто театрально взмахнул руками.

– И чем я теперь тебя буду развлекать целый вечер?

– Подробностями, – Алла протянула свой бокал ему навстречу. Они чокнулись. – Твоя история лучше. Не ты лишил себя жизни.

– Мне нужно было вырвать из сердца девушку моего брата, но я влюбился. Маришка моя одноклассница. Самые популярные парни ухаживали за ней, а я только смотрел издалека. Всё изменилось, когда с ней познакомился брат, и она стала появляться у нас дома. А брат в нашей семье считался бедовым ребёнком. Умудрялся вляпываться в неприятности, которые его преследовали. Не хотел учиться, часто дрался, был пойман на угоне машины. Ему пришлось сменить все школы в районе. Я рос маменькиным сыночком. Всегда послушный и опрятный. Учился на одни пятёрки. Читал запоем. В общем мамина гордость. Такой здоровенный парень. Сутулый в очках. Девочки обращали на меня внимание только, если надо было списать домашку. Зато брат был красивым. Высокий. Держался очень прямо. Смотрел свысока. Глаза огуречного цвета. В качалку ходил с тринадцати лет, мышцы хоть на конкурс культуристов. Однажды по иронии судьбы Маришка пришла в тот же спортзал, куда ходил мой брат. Они начали встречаться. Он её приводил домой, когда родителей не было, а меня выставлял на улицу. Меня он, вообще, не жаловал. Считал размазнёй. При случае пытался унизить. Как-то начал при Маришке. Ты только посмотри на это чучело. Спина горбатая, в теле ни одной мышцы. Колёса на пол-лица. К счастью, брату кто-то позвонили, и он вышел из кухни. Маришка подошла ко мне и очки, которые брат колёсами называл, сняла. Потом руки намочила и начала мне волосы укладывать, касаясь меня иногда, то локтем, то бедром. Мне кажется, что мужчиной я тогда стал. И так мне стало обидно, что брат меня при ней унизил, хоть реви.

Маришка оставила мои волосы и села напротив.

– Знаешь, у тебя глаза тоже красивые. Только очки надо снять. Давай тебе линзы закажем. И ещё брат прав: тебе надо в тренажёрку ходить и за осанкой следить.

Ну в общем, взялась она за меня. А я ради неё на всё был готов. Турник дома повесил, гантели купил. Это плюс к спортзалу. Даже спать на полу начал. Через полгода меня было не узнать. Девчонки в универе начали свидания назначать. Брат все эти превращения мои как будто не замечал. А когда Маришка упомянула, что я стал красивым, презрительно посмотрел в мою сторону и сказал: как был