Наследница чужой жизни - Лисицына Татьяна

момент, подошёл в кафе, где она скучала за чашечкой кофе. Через неё всё и узнал. Даже переспал с ней, но от этого стало ещё противнее. Попробуешь угадать, что было дальше? – Михаил сложил руки на груди и склонил голову набок.

Алла прищурилась и сжала кулачки. История Мефисто увлекла её, избавив от своих переживаний. Более того, рассказ о его страстной любви к Маришке, вызвал ревность. Мужчина, сидевший напротив, которого она считала своим, рассказывал про другую женщину. Да какая разница в какой жизни это было? Ведь ревновал же её Мефисто к Сорокину.

– Хочешь, чтобы я угадала? – Алла слезла с табурета и обошла барную стойку. Остановилась возле Михаила и обняла его за шею. Его руки тут же притянули её к себе, а она, прикусив мочку его уха, тихо, но твёрдо сказала:

– Я не хочу слушать про твоих женщин!

Мефисто усмехнулся ей в губы, так близко к друг другу они стояли.

– Тогда ты не узнаешь конца истории.

– Я знаю: она влюбилась в тебя.

Глава 44

Сначала Алиса хотела набросится на Стаса с расспросами о Евгении. Было, не было, когда и что, почему покраснел, но вдруг ей пришла лучшая идея. Войдя в комнату, девушка, не обращая внимания на мужа, который, вероятно ждал взрыва эмоций, с нарочитым спокойствием уселась перед туалетным столиком и вытащила шпильки. Это был самый приятный момент, когда уставшие пряди падали на спину, получая свободу. Алиса несколько раз провела по кудряшкам щёткой в серебряном окладе и помассировала кожу головы.

– Боже, как хорошо, – Алиса с улыбкой повернулась к Стасу. – Ты не представляешь, как утомляют красивые причёски. С этим может сравниться только освобождение от платья и корсета. Ты поможешь или вызвать горничную?

– Конечно, – Стас начал расстёгивать пуговки на платье, иногда целуя её в обнажавшиеся участки тела. Алиса чувствовала, как щекотят его усы нежную кожу, а горячее дыхание выдаёт желание. На мгновение в голове промелькнула мысль о Евгении, но Алиса отбросила её, как мусор. Прошлое не важно. Теперь она его жена.

Алиса повернулась к Стасу и обхватила его за шею.

– Тётушка сказала отдохнуть. Нужно этим воспользоваться. Отнеси-ка меня в кроватку. – Справившись с последними частями одежды, Стас поднял её на руки.

– Ты прекрасна в одежде, но окутанная облаком твоих чудесных волос, ты само совершенство. – Мужчина положил её на покрывало и отошёл на два шага. – Тебе, наверно, лучше поспать.

Поспать? Ну уж нет. Затаённая ревность придала Алисе сил. К тому же больше всего на свете, ей хочется выйти на этот приём со сверкающими глазами счастливой женщины, которая ещё хранит внутри себя частичку мужской страсти. Девушка подложила руку под голову, удобнее устраиваясь на белоснежной наволочке и перекидывая волосы, чтобы обнажить грудь. – Я вовсе не устала, – она призывно улыбнулась. – Иди ко мне.

Стас бросился на колени возле кровати, покрывая её руку поцелуями.

– Маленькая моя, но тебе ещё будет больно. – Она взяла его руку и прижалась к ней щекой, глядя на него.

– Не будет, если ты будешь ласков со мной. Давай же, раздевайся.

Стаса не пришлось долго упрашивать. То время, которое было выделено для отдыха, ушло на поцелуи и ласки. Когда всё закончилось, она удовлетворённо вздохнула, глядя, как Стас легонько похрапывает. Ей же абсолютно не хотелось спать. Наполненная его силой, она пристроилась у него на плече, уже не вспоминая о Евгении. Теперь ей думалось про войну, на которой они скоро окажутся. А как прекрасны простые радости с любимым. Вернутся ли они сюда, где были счастливы?

Стас открыл глаза и сощурился на жену.

– Прости, я задремал.

– Как и любой супруг, который, получив своё, повернулся на бок и заснул, – хихикнула Алиса. – Тебя оправдывает только то, что от этого мне тоже кое-что перепало.

– Ах, как же хорошо, – Стас потянулся и обнял Алису. – И совершенно не хочется идти на приём.

– Тебя что-то смущает?

– Мне лучше рассказать тебе. Пусть у нас не будет секретов. Я думал, ты спросишь сама.

– Расскажи, если хочешь, – легко сказала Алиса.

Стас начал с истории, как Евгения собиралась прыгнуть поезда на полном ходу и как он удержал её.

Алиса взволнованно села на кровати.

– Но, если она собиралась прыгнуть с поезда, значит, в душе у неё был полный раздрай.

– Вероятно. После этого она призналась мне в любви, чем меня очень удивила.

– Так ты был рядом и ничего не замечал?

Стас тоже сел.

– Я, честно, вообще не догадывался. Мы разговаривали, когда у неё оказывалось время, и она ни разу до того момента, как собиралась спрыгнуть, мне ни словом ни обмолвилась.

– Да уж, мужчины, как всегда слепы, если им это не надо, – сказала Алиса, накручивая локон на палец и потягивая его. Получается, у них ничего не было и ревновать-то не к чему. Ну а что же он так покраснел при тётушке? – Так отчего же тебе не хочется встречаться с ними?

Стас ответил не сразу. Придвинулся ближе, провёл пальцем по её лбу, разглаживая морщинку между насупленных светлых бровей.

– Понимаешь, у меня есть странное чувство, что я в чём-то виноват перед ними. Гриша остался калекой. Евгения выходит замуж из жалости. А я здоров, а теперь ещё и счастлив.

– Знать бы сколько нам отпущено чужого счастья. Так что давай радоваться. Какая бы у них жизнь не была, это их жизнь. А мы сюда заглянули, как в поезд сели по чужим билетам.

– Ты права, глупо всё это, – согласился Стас. – Но мне теперь легче стало, как я тебе рассказал.

– Всегда так делай. И пусть от жены не будет тайн, – Алиса взъерошила ему волосы. – Ну что, нужно одеваться и ещё причёсываться. Ужас, сколько раньше тратили на это времени.

Алиса потянула руку к звонку, но в дверь постучали и появилась горничная княгини Палехской. Бледная девушка с веснушками и рыжеватыми волосами, стянутыми в узел из косичек.

– Её сиятельство сказала, чтобы я помогла вам. Какое платье желаете надеть?

Алиса подошла к шкафу, где были развешаны её платья и пробежалась по плечикам. Вытащила кремовое, подготовленное в приданое. Она даже не помнила, как его примеряла. Но сегодня платье не шло к её