Скандальный развод с драконом - Эйси Такер

стать совершенно беззащитной в ловушке такого хищника. Только хищник даже и не понял, кто первым создал эту ловушку.

Разгоряченный собственной игрой, Рейвер сгреб меня в охапку и отнес в постель, неосторожными движениями разрывая тонкие лямки на плечах и впиваясь в мои губы отчаянным поцелуем.

Я даже не успела расстроиться из-за порчи такого чудесного наряда: мысли уплыли куда-то далеко, а тело страстно горело в сильных руках моего принца и остро желало близости.

Поцелуи осыпали мои шею и ключицы, опустились на грудь. От сладкой болезненной пытки по всему телу разлетелись искры и вышибли меня из реальности окончательно.

Сегодня Рейвер растерял всю осторожность, будто он впервые перестал контролировать своего внутреннего зверя и дал ему полную волю. Но даже в этой жесткости и напористости читалось столько нежности, что я плавилась в его объятиях подобно воску в жаре огня.

Обессиленные после жаркой любви мы упали на влажные и смятые простыни, переводя дыхание. Прижавшись щекой к груди Рейвера, я слушала гулкое биение его сердца, которое смешивалось с пробудившимися вновь мыслями.

Это было так чувственно, страстно, нестерпимо горячо и сладко. Только эта сладость имела привкус горечи, сочащейся из глубин души.

Мы оба знали, что наше «навсегда» может закончиться слишком быстро. Мысленно отрицали, не произносили этого вслух, но душой обмануть друг друга не могли. Читали друг друга, как раскрытые книги, но едва ли могли радоваться этой доступной истине.

У нас получилась слишком красивая история. И верить в то, что она продлится еще долгие годы, становилось все труднее.

Может, Рейвер был прав, когда говорил про божественную предопределенность? А я была слишком наивна и отрицала саму возможность того, что невидимая рука управляет каждым из нас.

Но теперь… Теперь у меня была драконица. Сильная, могущественная, неповторимая в своем даре. С чего бы верить, будто я обрела ее совсем случайно? Да даже если и не случайно, то и в качестве дара это было слишком.

И это приводило к одной простой, но не утешающей мысли: возможно, наш союз с Рейвером был не даром Богов, не наградой для нас двоих. Он просто нужен был ради высшей цели. А мы с моим принцем были просто пешками в беспощадной игре, в которой наши чувства ничего не значили.

− У Прил появилась метка истинности, − произнесла я, нарушая тягостное молчание.

Нужно было срочно переключиться со своих мыслей на что-то другое, пока они не утянули меня в болото отчаяния.

Рейвер приподнялся на локте и удивленно заглянул в мое лицо:

− Какая метка? Ты ее видела?

− Да, Прил показала, − кивнула в ответ. – Я торопилась, а потому особенно не рассмотрела детали, но дракон на метке светился голубым светом.

Рейвер опустился обратно на подушки и произнес на выдохе, уставившись в потолок:

− Тогда понятно, о каких сердечных делах говорил Эйг.

Меня как током прошибло от его слов. Это была ужасная новость.

− Прил стала Истинной Эйга?!

Прил была чудесной девочкой. Доброй, но наивной. Я привязалась к ней, считала ее пусть и не дочерью, но кем-то близким. И совсем не желала ей участи стать Истинной какого-то монстра.

− Насколько мне известно, Эйг единственный ледяной дракон. И последний в своем роду. Так что у меня нет сомнений, что это его метка. И Боги явно сыграли плохую шутку, связав этих двоих.

− У меня те же мысли, − покачала я головой и крепче прижалась к Рейверу.

Похоже, я сильно погорячилась, когда расписала Прил истинность в радужном свете, сказав о том, что теперь она под защитой своего дракона.

− Вероятно, этой связью Боги решили укрепить силу Эйга перед предстоящей битвой, − задумчиво ответил Рейвер и добавил замогильным тоном: − Но это вовсе не гарантирует, что он вернется к Прил.

Ответ Рейвера полоснул острым ножом по сердцу. Мы говорили сейчас о других людях, а я проецировала эту ситуацию на себя. На нас. Что наверняка делал и сам Рейвер.

Боги подарили связь, чтобы затем отнять ее навсегда…

− Ты не подумай, я не желаю брату смерти, − поспешно добавил он. – У нас не идеальные взаимоотношения и не самое доброе прошлое. Но смерти Эйг точно не заслуживает, – его взгляд сделался совсем виноватым, будто он действительно произнес что-то дурное, а затем он добавил: – Просто он и Прил совсем не подходят друг другу. Я даже не представляю, чем это все закончится. Может, рядом с ней Эйг изменится. А, может, измениться придется Прил...

Глава 54. Артефакт

Обсуждение истинной связи Прил и Эйга продлилось недолго, потому как Рейвера выключило от усталости на очередной моей фразе.

А вот у меня весь сон как рукой сняло. И вместо того, чтобы тратить время на бесполезные попытки уснуть, я тихонько оделась, выскользнула из покоев и направилась в мастерскую, чтобы сотворить либо чудо, либо совершенно нерабочий артефакт.

Схему фира Норта я отдала главному магу для изучения, но мне она уже давно не была нужна – я знала каждый этап наизусть, как молитву. Но молитву из своего мира, а не местную – местных я просто не знала.

Наверное, по натуре я отчасти была атеисткой, раз не считала нужным обращаться к Богам. А земные молитвы я знала лишь из детства благодаря бабушке.

А ведь когда-то меня закинули в этот мир, позволив продолжить жизнь. Что это, если не божественное вмешательство? И почему прежде я не относилась к этому с таким глубоким осознанием?

Но сегодня мое отрицание сошло на нет. Впервые я ощутила потребность обратиться к Богам: извиниться перед ними за свое неверие и попросить помощи.

«Правильно, помолись», − согласилась драконица, навещавшая мое сознание все реже. – «Молись Богине жизни и света Люмиэль. Мать никогда не оставит свое дитя».

− А как молиться? Я ведь и молитв-то не знаю, − растерялась я.

«Слова неважны. Главное, чтобы они шли от сердца».

И я молилась. Не ожидая ответа, божественного снисхождения и внезапного чуда. Молилась за своих дочерей, за Рейвера, за себя и весь мир. Просила помощи и защиты от Тьмы.

Не знаю, сколько я простояла на коленях в полном исступлении. Но когда слова закончились, и я подняла глаза, за окном уже занималась заря.

Поднявшись с пола, я отряхнула платье, потерла саднящие колени и сразу же принялась за работу.

Весь оставшийся магорник я испепелила в порошок и две трети использовала для целебного