Ангел влияния. Пьесы - Юрий Михайлович Поляков

он умер… Ему сердце больше не нужно.

Вика. Значит, вы покупаете себе сердце ценой чужой смерти?

Алапаев. Стоп!

Вика. Почему вы разъехались с женой?

Алапаев. Выключить диктофон! Вы сами эти вопросы придумали?

Вика (неуверенно). Сама, но мне помогали…

Алапаев. Кто?

Вика. Главный редактор.

Алапаев. Ясно.

Нажимает звонок. Входит Лютиков.

Алапаев. Игорь, убери мадмуазель! И выясни, откуда у этого интервью ноги растут?

Лютиков. Думаешь, подстава?

Алапаев. Уверен. Твой косяк!

Лютиков. Исправимся, а виноватых накажем. Девушка, пойдемте!

Вика. Не трогайте меня! (Вырываясь и оглядываясь.) Старые козлы, кому интересна ваша благотворительность? Ободрали страну, наворовали, а теперь бросаете нам куски, как собакам! Чтоб тебе вместо сердца ежа пересадили…

Алапаев. Ежа?! Ну и сказала. Уноси!

Вика (отбиваясь от Лютикова). Пусти! Только попробуй! Алапаев, я о тебе такое напишу, такое…

Алапаев. И что же ты про меня напишешь?

Вика. Что ты меня хотел трахнуть, а у тебя не встал! Вот!

Лютиков уносит отбивающуюся журналистку.

Алапаев (в пространство). Откуда они все знают? Вот журналюги…

Входит Иветта со шприцем.

Иветта. Укольчик! Вам надо поспать.

Алапаев. Опять? (Ложась и обнажая ягодицы.)

Иветта. Не опять, а снова. Кого это от вас вынесли?

Алапаев. Исламскую террористку…

Иветта. Ну и шутник же вы!

Вкатывает ему укол.

КАРТИНА ПЯТАЯ

Президентский люкс. Полутьма. Снова слышен звук скрипки. В балконную дверь тенью входит женщина, приближается к койке, встает на колени и плачет. Алапаев просыпается в испуге, хватается за сердце.

Алапаев. Вы откуда?

Хренова. Со второго этажа, из общего отделения.

Алапаев. Вы кто?

Хренова. Мать.

Алапаев. Чья еще мать?

Хренова. Амадея Хренова.

Алапаев. Какого еще Амадея Хренова.

Хренова. Вы должны знать это имя!

Алапаев. А я не знаю.

Хренова. Это он играет на скрипке!

Алапаев (прислушиваясь). Да, мне говорили… Талантливый мальчик. А как вы сюда попали?

Хренова. По пожарной лестнице.

Алапаев. Это же опасно.

Хренова. Если он умрет – мне все равно не жить. Помогите нам!

Алапаев. Если смогу… Говорите, только короче!

Хренова. Я знаю, вы ждете сердце…

Алапаев. Допустим. Хотите предложить свое? Женское мне не подойдет. Как вас зовут?

Хренова. Зоя Петровна.

Алапаев. Зоя Петровна, что вы хотите?

Хренова. Если Амадей умрет, я выброшусь из окна.

Алапаев. Минуточку. Амадей, я понял, – ваш сын. И кто же его так назвал?

Хренова. Я! Он будет великим скрипачом. Слышите?

Несколько мгновений они слушают скрипку.

Алапаев. Слышу.

Хренова. Вы в детстве кем мечтали стать?

Алапаев. Сначала – милиционером, а потом – космонавтом, как положено.

Хренова. А я матерью великого скрипача.

Алапаев. В детстве?

Хренова. В детстве. Мне подарили куклу. Я обрезала ей волосы. Сшила концертный фрак и выпилила лобзиком скрипочку. Потом я выросла и стала искать мужчину, виртуозно владеющего смычком.

Алапаев. Что вы говорите! Нашли?

Хренова. Нашла.

Алапаев. Хренова?

Хренова. Нет.

Алапаев. А кого?

Хренова. Не важно! Модя только мой! Я вырастила его одна. Это моя фамилия – и сын ее прославит. «Шуман», между прочим, переводится как «сапожник». И что?

Алапаев. Нет, я не против. Но для скрипачей как-то привычнее: Ойстрах, Коган, Стадлер, Кушнир…

Хренова. А как же. (С нажимом.) Олег Крыса и Валерий Ворона?

Алапаев. Убедили. Пусть остается Амадеем Хреновым.

Хренова. Но вы правы: простому мальчику трудно пробиться в большую музыку. А конкурс Чайковского? Вы даже не представляете себе: там все куплено!

Алапаев. Назовите цену вопроса. Я подумаю. Поговорю со Спиваковым.

Хренова. Цена вопроса – жизнь. Модя лежит здесь. У него огромное будущее, но какой-то глупый грипп… Он перенес его на ногах… Осложнения. Теперь у него сердечная недостаточность в терминальной стадии… Он такой слабый… скоро скрипку держать не сможет…

Алапаев. Сочувствую. Я тоже могу в любое время умереть, прямо сейчас.

Хренова. Я знаю.

Алапаев. Откуда?

Хренова. Здесь все про всех знают.

Алапаев. Что вы от меня хотите?

Хренова. Отдайте Моде сердце! У него большое будущее!

Алапаев. А почему вы просите именно меня?

Хренова. У Моди те же показания, он вместе с вами в листе ожидания… Но он никогда не дождется сердца… Никогда!

Алапаев. Почему?

Хренова. Не понимаете? Деньги… Олег Борисович, вы благородный человек, вы строите церкви, умоляю: если сердце вам не подойдет, отдайте его моему сыну!

Алапаев. А почему вы думаете, что оно мне не подойдет?

Хренова. Дай Бог… Но все говорят, у вас очень уж сложный случай… Вам донора может послать только Бог!

Алапаев. А в вашем случае?

Хренова. И в нашем. (Плачет.)

Алапаев. Не плачьте. Успокойтесь! Если сердце не подойдет мне, оно, я уверен, достанется вашему сыну. Не выбрасывать же…

Хренова. Вы просто ничего не знаете! Вашего сердца уже ждут несколько человек! Один бывший министр, старик, но с большими связями. Зачем ему новое сердце? Он свое пожил. А у Моди талант и огромное будущее! Еще тут лежит то ли земляк, то ли родственник Степаношвили. Вы же знаете кавказцев, они дружные, не то что мы, русские!

Алапаев. От меня-то вы чего хотите?

Хренова. Вы должны сказать… нет, приказать: в случае чего – сердце только моему сыну!

Алапаев. Я не могу здесь приказывать.

Хренова. Можете! Все знают, сколько вы заплатили и еще заплатите! Вы должны! Я одна его вырастила. Одна!

Встает на колени перед Алапаевым. За сценой слышны голоса.

Голос Элеоноры. Да пустите же меня, наконец, к нему!

Хренова (испуганно). Кто это?

Алапаев. Моя жена.

Хренова. Ой, я пойду…

Алапаев. Стойте! Садитесь ко мне на колени!

Хренова. Зачем?

Алапаев. Надо!

Хренова. Я не такая.

Алапаев. Отдам сердце кавказским родственникам.

Хренова. Я плохо выгляжу…

Алапаев. Быстро!

Хренова. Боже, что я делаю!

Садится к нему на колени. В палату врывается Элеонора, ее удерживают Иветта и Лютиков.

Лютиков. Элеонора Павловна, говорю же вам, он один…

Иветта. На этот этаж посторонних не пускают. Только по спецпропускам… Здесь никого не может быть! Я включу свет, и вы убедитесь…

Вспыхивает свет.

Элеонора. Один? А это кто?

Иветта. Уп-с-с…

Лютиков. Кур-баши, ты их телепортируешь, что ли?

Иветта. Мать Хренова, немедленно покиньте палату!

Лютиков. Иветточка, не ругайтесь!

Алапаев (ссаживая Хренову с колен). Ладно, Зиночка, на сегодня достаточно.

Хренова (тихо.) Я – Зоенька…

Алапаев. Тем более.

Хренова. Помните, что мне обещали!

Лютиков уводит оглядывающуюся Зою из палаты.

Элеонора (истерически). Пусть нас оставят вдвоем!

Иветта. Олегу Борисовичу пора под капельницу.

Элеонора. Через пять минут я вам его отдам.

Алапаев. Живым или