Крестные матери - Камилл Обре

за Криса. Ему исполнилось двадцать три года, он был жизнерадостным и стойким, но превратности судьбы оставили в его душе шрамы – невозможно было это отрицать.

Вернувшись из Ирландии, Крис поначалу отказывался обсуждать что-либо с этим связанное. Но, постепенно успокоившись, он начал спрашивать Люси о своем происхождении, и она рассказала ему правду о том, как он родился.

– Люди Эдди приказали тебе меня убить, но ты им воспротивилась? – с изумлением и страхом спросил Крис. – Еще и спасла меня от приюта… Почему ты сделала такую глупость?

– Потому что ты мне улыбнулся – и это был один из самых радостных моментов в моей жизни, дружок, – честно ответила она.

Затем она расплакалась, а Крис ее обнял.

– Не волнуйся, мама, – прошептал он, – теперь мы свободны.

Но по выражению его лица Люси поняла – Крис кое-что усвоил из своих злоключений: что в жизни не бывает ничего постоянного и все может в одно мгновение измениться так, что ты останешься один, не понимая до конца, кто ты есть.

Также после своего возвращения Крис не особо успевал в учебе, хотя ему все же удалось закончить школу. После этого, следуя совету Фрэнки и Марио, Крис отправился на службу в Военно-морской флот США, хотя Люси и не была в восторге от этой идеи.

– Неужели я должна снова выпустить его в опасный мир? – спросила она Фрэнки.

– Покажи, что ты ему доверяешь, – ответил Фрэнки. – Отпусти его. Он вернется.

И Крис вернулся – он будто стал больше, сильнее, а мускулистые руки покрывали татуировки. Более того, он нашел в себе востребованный в обществе талант. В армии его поставили работать на кухню, готовить для офицеров. Так что, вернувшись в Нью-Йорк, он поступил в модную кулинарную школу. Это была идея Петрины. Потом Крис работал в нескольких популярных ресторанах.

Теперь они с Джеммой делили квартиру на первом этаже особняка Люси, где раньше жили Эми и Джонни с близнецами. Люси и Фрэнки все еще жили наверху и могли присматривать за детьми.

Казалось, что все идет хорошо, и действительно так и было – до сегодняшнего дня. Как раз когда Люси собиралась пообедать на работе, ей прямо в больницу позвонила Джемма.

– У Криса возникли проблемы, и папа кричит на него и бьет! – сообщила дочь. – Тебе лучше побыстрее прийти домой, пока папа его не убил!..

* * *

Ранее тем же днем Петрина сидела в первом ряду среди шикарно разодетой публики и внимательно смотрела, как аукционер угрожающе поднял молоток.

– Последний шанс, – предупредил он, – купить эту превосходную работу кисти Джексона Поллока! Замечательная и очень редкая ранняя работа от звезды двадцатого века, сияющей на небосводе рядом с Пикассо и Диего Риверой.

– Разумеется, сейчас-то они все так говорят, – прошептал Петрине ее спутник. – С тех пор, как журнал «Лайф» назвал Поллока самым великим открытием нашего времени. Но ты оценила его работы по достоинству еще пару десятков лет назад, когда он вообще никому не был известен!

– Даг, потише, – шикнула на него Петрина, ущипнув за руку.

– Раз… – громко провозгласил аукционер. – Два…

Но картина пока не ушла с молотка. Еще два участника решили перебить цену, так что теперь за холст боролись трое: пожилая леди в мехах, мужчина с трубкой и чопорная молодая женщина в строгом черном костюме и шляпе с вуалью. Они перебивали ставки, будто играли ими в бадминтон, как подумалось изумленной Петрине. Цена поднималась все выше и выше, и Петрина затаила дыхание. Помещение наполнилось движением, даже охранники и швейцар пришли посмотреть, будто они были в казино.

– Сегодня на кону куча денег, – рассудительно заметил охранник.

– Последнее предупреждение! Раз, два, три – продано! Картина переходит к даме с лисой! – ликующе пропел аукционер, обращаясь к пожилой леди в мехах.

Петрина облегченно выдохнула: она наконец-то ее продала.

– Но теперь, когда все закончено, – призналась она, – мне жаль с ней расставаться. Эта картина была со мной в трудные времена. – Она вспомнила, как Джонни разглядывал ее на стене особняка в Мамаронеке.

Красавец-спутник нежно поцеловал ее.

– Отпусти прошлое, – посоветовал он. – У тебя больше не будет трудных времен. – Даг смотрел на нее с нежностью, всерьез намереваясь защищать.

Петрина надеялась, что он прав. Ей было уже больше сорока лет, и она собиралась радикально поменять свою жизнь, а это значило, что пора избавиться от вещей, включая эту картину, напоминающую о прошлых горестях. Она решительно взяла Дага под руку, и они пошли к выходу из аукционного зала, лавируя между другими зрителями, которые, оживленно дискутируя, потоком устремились на улицу. Несколько женщин с восхищением посмотрели на Дага, такого высокого и привлекательного; затем их взгляды переместились на Петрину, и в них читалась зависть из-за того, что она смогла его подцепить.

Даг – архитектор, которого она встретила в Уэстчестере год назад, – высокий, стройный, с умными серыми глазами. Петрине его порекомендовал ее друг, потому что она купила еще несколько домов для перепродажи, которые нуждались в ремонте. Даг жил в Уэстчестере, но происходил из славной старой семьи из Вирджинии, и у него были скромные манеры южанина, уверенного в своем месте в мире. Его первая жена умерла от легочной инфекции и оставила его без детей. Он был из того типа мужчин, которые тихо проживали жизнь и ни с кем не делились своими горестями. Но что-то в Петрине вновь пробудило в нем надежду.

Они некоторое время присматривались друг к другу, виделись на одних и тех же приемах, пока наконец не стали встречаться, сдавшись под напором той силы, которая, похоже, стремилась свести их вместе. На прошлой неделе, сделав Петрине предложение, он подарил ей прекрасное сапфировое кольцо своей бабушки. Теперь оно сверкало у нее на руке под замечательным весенним солнцем.

– Мне нужно еще здесь задержаться, чтобы забрать свой чек с аукциона, – сказала Петрина.

– А мне надо успеть на поезд обратно в Мамаронек, – с сожалением сообщил Даг, поймав такси. – Ты приедешь в эти выходные?

Она кивнула:

– Я останусь переночевать у родных. А утром поеду назад.

Он снова поцеловал ее – долгим, продолжительным, восхитительным поцелуем.

– Я тебя люблю, – сказал он.

Петрина прошептала ему в ответ те же слова, и Даг сел в такси.

Краем глаза она заметила, как в ее сторону направился высокий рыжеволосый мужчина. Возможно, он хотел поймать следующее такси, опередив толпу. Петрина не задумывалась об этом, пока мужчина специально не встал прямо перед ней. И она наконец его узнала.

– Красивый мужчина – тот, что тебя сопровождал, – первое, что сказал ее бывший муж, проводив взглядом машину, в которой уехал Даг. – А ты все так же шикарна, как и всегда.

– Здравствуй, Ричард, –