Настоящие индейцы - Олег Дивов

Оглядев этот продуктовый рай, я непререкаемым тоном велела Майклу погрузить в катер самое интересное и привезти к нашему свадебному шатру. И самому, кстати, тоже прибыть. Вынужденный отпуск закончился, пора приступать к работе. Ну понимать же надо, что в одиночку я буду целый день чистить чертов мешок картошки! У шатра я выделила Майклу в помощь всех своих женщин, а сама занялась любимой кашей босса. Ну и попутно велела Тану повесить на костер два больших котла, чтобы к возвращению мужчин не было недостатка в теплой воде.

Кавалькада приблизилась. Вместе с Августом ездили пятеро его родственников, мой отец и Крис, молодые индейцы из хороших семей — человек двадцать. Кер изображал слугу при Августе. Я махнула Гаю: пора ставить столы на козлы. Санта потащила мясо, которого мы нажарили в избытке, Моника носила кувшины, Дженни — сыр, лепешки, плетеные тарелки… Я как хозяйка распоряжалась солью и пряностями.

Глянув на Августа, я поняла, что сильно ошибалась, прогнозируя последствия охоты. Во-первых, в грязи он был не по пояс, а по уши. Даже на лбу пятно. Во-вторых, от него валил пар, а настроение было явно приподнятым. Он сбросил на землю тушу какого-то крупного животного, которую привез поперек своей кобылы. Следом за ней полетели тушки помельче, от спутников. Кровь, грязь, запах крови и дичи… Как хорошо, что я сбегала в лазарет!

Держа большой кувшин с теплой водой, я повела Августа за шатер — мыться. Тан уже положил туда деревянную решетку, чтобы не приходилось стоять босыми ногами на земле.

— Извини, — сказал Август, — кажется, мне лучше раздеться догола. Боюсь и гадать, в каких местах у меня может найтись лесная грязь. Наверное, в любых.

— Нормальные люди, чтобы такого не происходило, надевают штаны, — отозвалась я. — Но, поскольку ты шотландец, мыться придется целиком. Может, тебе лучше бадью налить?

— Долго, — отказался Август. — В конце концов…

— Вот именно.

Я поливала Августа теплой водой, смотрела на его широченную спину, на гладкую кожу, под которой бугрились мышцы, и думала: как же вкусно мужчины умеют мыться! Они фыркают, плещутся, разбрызгивают воду вокруг себя на три метра, они шлепают себя по бокам и плечам, крепко протирают лицо. Потом хватают полотенце, и вместо того, что промокнуть, надраиваются им до красноты, но все равно оставляют крупные капли воды на всем теле.

— Ты неплохо выглядишь, — заметил Август, стоя ко мне спиной.

— Я в лазарет забежала и решила проблему с токсикозом. По крайней мере, до вечера.

Август напрягся. Была бы шерсть на загривке — вздыбилась бы.

— Да-да, — сказала я, — Макс, естественно, совершенно невзначай попался мне на пути.

— И?..

— Наговорили друг дружке любезностей, у кого сколько нашлось.

Август осторожно оглянулся через плечо, не поверив моему веселому тону.

— Я сказала, что жить без тебя не могу.

— Этими словами?!

— Нет, другими.

— Надо было именно этими. Другие можно по-разному истолковать.

— Ага, а потом он нашел бы способ довести до твоего сведения…

— И что такого он сказал бы, чего я сам не знаю? Делла, я отлично понимаю, что ты действительно не можешь без меня жить. Именно не можешь, а не «не хочешь». Хотеть — ты как раз хочешь жить самостоятельно. Но не получается. Тебя это возмущает, ты бунтуешь, пытаешься освободиться. А от чего ты пытаешься освободиться? От моей опеки? Делла, а ты когда-нибудь думала о том, какую плотную опеку ты выстроила надо мной?

— Интересный поворот.

— А я и не скрываю, что зависим от тебя. Это и есть мое слабое место. Мой персональный комфорт сделан целиком твоими руками. Конечно, я не хочу его терять. Когда я сказал, что единственный понесу потери, если ты останешься заложницей Патрика, то имел в виду именно это. Я потеряю свой образ жизни.

— Ты его и так потеряешь — с появлением ребенка.

— Брось. Очень просто вписать ребенка в быт. Если, конечно, захотеть. Я хочу, потому что главные, принципиальные для меня моменты сохранятся полностью. — Август стряхнул воду с лица. — Ладно. А что Макс?

— Макс пораспинался на предмет Идиных достоинств и сказал, что женится на ней. Потому что она эталон, и он не заслужил ее любви.

Август хохотнул:

— Ну да. Чего-то подобного я и ждал. Я вчера утром сказал ему, что если он не женится от отлета, то останется здесь. — Он отнял у меня полотенце и повязал его вокруг бедер, лишь потом повернулся лицом. — Делла, я знаю, что от тебя требуется по обычаю. Гольфы стирать не вздумай, возьми у меня в рюкзаке чистые, намочи и повесь сушиться, а эти заверни и спрячь, потом выброшу. Килт просто повесь сушиться, высохнет — грязь отвалится сама. С рубашкой придется как положено, но вроде я не сильно ее заляпал.

Со стиркой я управилась в момент. Рубашку бросила в корыто замачиваться, килт развесила, гольфы подменила. И побежала кормить мужчин. Успела аккурат вовремя, они уже садились — вместе с гостями. Да-да, нас проведали старики и старухи. Во главе с Твином, которому явно понравилось тусоваться с нами. Вот и отлично, будет кому слопать все нажаренное мясо.

Я металась вдоль стола, расставляя плошки с нарезанными травами, редкими острыми овощами и ягодами, с солью и с маслом. Я проверяла, у всех ли есть ложки — большая ценность по индейским меркам. Стол считался очень богатым, если на нем стояло большое блюдо с мясом и лепешками, солонки и пара чашек с травами, возвышался котелок с крутой кашей, и у каждого едока была ложка. Все проверив, я бросилась в шатер и вытащила отдельный котелок — еда для мужа. Поставила перед Августом. Он приподнял крышку и расцвел:

— Гречневая! Вот чего мне не хватало все последние месяцы!

Он вытащил из споррана походный набор — складные нож, ложка, вилка, — открыл вилку и принялся за еду. У индейцев вытянулись лица: великий воин любит кашку?! Пренебрегает мясом ради каши?! Я кивнула Тану, мол, пора. Он вытащил еще два котелка, побольше, для гостей. Первыми иноземное кушанье отпробовали старики. Удивились. Ну еще бы. Индейская каша больше всего напоминала перловку, и по вкусу, и по питательной ценности. Кроме того, ее варили на воде без соли и пряностей.

Выждав пару минут, я жестом приказала тащить все остальное. Вареный картофель с травами и ароматным маслом, речную рыбу с тушеной морковью, маленькие котлетки и мясо, замаринованное в соке ягод жи-жи, свежий пшеничный хлеб и соусы… Три дня назад мне сказали, что Твин очень злобный старик. Все потому, что у него давно выпали зубы, жевать нечем, и он не может есть мясо. Только сосет вяленые полоски. Если глотает мясо неразжеванным, потом страдает животом. Оттого и бесится, глядя, как молодые поедают кушанье, которое ему недоступно. Перед Твином я лично поставила плетеную чашку с паштетом по-арканзасски. Старик понюхал и уставился на меня с подозрением. Кажется, он решил, что я издеваюсь.

— Что это, женщина?

— Это блюдо, какое готовят на моей родине. Особая каша из мяса. Ее едят ложкой.

Твин недоверчиво попробовал, пошамкал ртом, просветлел:

— Да! Это каша из мяса! Какая нежная и сладкая!

— Если ты захочешь, старейшина, я научу женщин, которые готовят твою еду, варить эту кашу.

— Да, — кивнул он, торопливо наворачивая паштет. — Объясни им. Ты настоящая колдунья. Как встарь. Старые колдуны всегда чему-нибудь учили народ.

Пришли Дик Монро и Патрик. Кер с Таном уже вовсю таскали на стол кувшины с кумысом и бутылки с пивом. Я быстро сбегала в шатер, разлила по стаканчикам виски и пошла обносить гостей. За мной шла Санта с подносиком, на котором стояли стаканчики с белесой жидкостью: я подумала, что индейцам может и поплохеть с непривычной пищи, отправила Дженни в лазарет и выпросила несколько упаковок пищеварительных ферментов. Размешала их в воде с кобыльим молоком и решила, что это избавит меня от неприятностей.

Виски у нас было довольно много, но за ним пришлось посылать ребят из Крисовой сотни в город. Конечно, Август такое даже нюхать бы не стал, да и среди других едоков хватало тех, кто разбирался в спиртном. Поэтому для хозяйкина стаканчика я позаимствовала три бутылки из запасов Августа. А все равно сам он его не пьет, для клиентов и гостей держит.

Гости развеселились и подняли шум. Дик аккуратно выпил стаканчик из моих рук, блаженно прикрыл глаза.

— Ты хорошая хозяйка, — сказал он громко. — Что меня всегда удивляло. Современные женщины даже на стол накрыть не сумеют, не говоря уж о кухне. А ты все умеешь. Никогда не забуду, как ты на школьном пикнике ухитрилась пожарить омлет на костре.

— Дик, это была яичница с молоком, а не омлет.

— Неважно. Он оказался вкусным.

Индейцы интересовались, из чего сварена каша, можно ли из этой крупы печь лепешки. Я рассказывала старухам, что из гречки можно, в общем-то, делать все… Кому-то очень по нраву пришлась картошка. Кто-то налегал на мясо. Я смотрела на Твина и думала, что до завтра, максимум послезавтра, мне надо достать мясорубку, потому что ножами его старухи не нарежут ингредиенты достаточно мелко. А за столом разгорался деловой разговор.