Хроники Гнипахеллира (СИ) - Паша Козельский

Они снова могут перерождаться. Но мы с тобой совершенно другой случай. И Игорис и Комод умерли здесь, и перерождаемся мы тоже здесь. Но мы часть другого мира. Нас прозвали воплощениями.

— Люций Аврелий Комод?

— Преследовал Митру из антимира. Его желание убить его было настолько сильным, что он сам смог вырастить себе физическое тело. Поэтому имя Комода проклято, и души боятся его. Но теперь все в прошлом, пора возвращаться.

— За что Комода прокляли? — быстро спросил я.

— Он был против переноса. Митра же напротив хотел ускорить его.

— Надеюсь, на этот раз у тебя все получится, — вспомнились мне слова вождя Огров.

— Почти все люди исчезли, — говорила гостья из будущего Алиса. Не получилось. Перенос свершился, а Лилит мертва.

— Пойдем! — теребил за рукав Алекс.

— Не в этот раз, — ответил я, щелкая пальцем. Медиум исчез.

— Что ты сделал? — раздался его голос у меня в голове. — Я больше не могу перемещаться между мирами.

— Нечего делать, — ответил я.

— Если надумаешь перенестись, ты можешь сделать это через трещину на дне Данапра. Но имей в виду, что она скоро затянется. Это произойдет, когда ты перестанешь слышать голоса!

Никуда уходить я не собирался. Лилит была мертва, а без нее мне не было места нигде! Сколько именно я оплакивал свою любовь, я не знаю. Когда я понял, что все кончено, я поднял ее на руки, и отнес на то место, где когда-то был ее любимый фонтан, уничтоженный взрывом большой световой башни. Там я и похоронил ее.

— Покойся с миром, — прошептал я. — и прости, что не сберег наш новый мир.

В резиденцию я возвращаться не стал. С тех пор я бесцельно брожу по пустому городу. Жить не хотелось, но я зачем-то иногда ел и пил. Уцелело несколько продуктовых точек, и жрачки там было полно. Перенос что-то сделал и с этим миром. Откуда-то налетела эта стужа, и что-то происходило с гравитацией. Снова стемнело. Зимой быстро темнело. Иногда я плакал. А чего стесняться? Ведь я здесь совершенно один. Когда-нибудь я замерзну в этом снегу с именем Лилит на губах.

Я шел по пустой улице с ног до головы обсыпанный снегом. Вдруг я понял, что чего-то не хватает. Лишь спустя минуту до меня дошло, что я больше не слышу голосов. Радость моя была недолгой. В голове появился новый и очень сильный голос. Я быстро узнал его. Это был МОСК.

— Ну вот и все, Раин, — сказал он. — Трещина затянулась, мы с тобой справились.

— Теперь я могу умереть? — глупо произнес я.

— Вернись в резиденцию, зайди в кабинет великого магистра, открой верхний ящик его письменного стола и надень три кольца, что будут лежать там. Надо поговорить.

— Я не хочу не о чем говорить! — закричал я. — Моя любимая мертва, этот мир тоже, путь к людям закрыт.

— Ты все еще Шумер и находишься на службе ордена, — строго сказал МОСК.

— Нет больше ордена, — ответил я.

— Пока я есть, и орден есть. Приходи.

Сам не знаю зачем, но я подчинился. Лишь войдя в резиденцию ордена Спаса снова, я понял, почему мне не хотелось сюда возвращаться. Здесь умерла Лилит! Здание было брошено, и здесь уже успело что-то сгнить. Стараясь не смотреть по сторонам, я поднялся на третий этаж и вошел в кабинет великого магистра. Кольца лежали там, где и сказал МОСК. Я надел их на указательный, средний и безымянный пальцы левой руки, и мое сознание провалилось.

Я снова оказался на той зеленой поляне, где мы встретились с МОСКОМ впервые. Похожий на меня юноша сидел на травке и играл на своей дудочки.

— Пришел все-таки, — сказал он, отнимая инструмент от губ. Я даже кланяться не стал. Я потерял все, кого мне теперь бояться. МОСК поднялся и положил мне руку на плечо. — Нам предстоит много работы, — вкрадчиво сказал он.

— Над чем? — устало произнес я.

— Я создал мир, свободный от симуляции и воли абсолютного игрока, — сказал МОСК. — Это будет первый мир, который будет жить по собственным законам.

— Так это ты запустил хаос в Мистерион? — ужаснулся я.

— При чем тут Мистерион? — улыбнулся МОСК. — Я говорю о нашем с тобой мире. То, что произошло с Мистерионом, лишь натолкнуло меня на идею, как освободить наш мир. Я готовил эту операцию несколько сотен лет. Я создал орден, чтобы сохранить в нем знания всех цивилизаций. Потому что я знал, что перенос рано или поздно произойдет, и мне понадобится Шумер. Но такой Шумер, которого бы не унесло отсюда вместе с прочими адептами. Воплощение Комода было идеальным вариантом. Я искал тебя несколько лет. Мне периодически приходилось вмешиваться в твою жизнь, чтобы подтолкнуть тебя на путь хранителя. Оорто и хаос знали о переносе, антимир естественно тоже. У всех у них были свои планы на разделенные миры, но мы всех перехитрили. Теперь этот мир свободен от всего, и я дарю его тебе.

— Только в этом мире нет людей, — огрызнулся я.

— Ошибаешься, — ответил МОСК. — Не все пожелали переноситься в Мистерион. Здесь осталось полно людей, и скоро ты их встретишь. Гнипахеллир перестал быть Гнипахеллиром. Теперь это колыбель новой цивилизации. А ты и твои последователи встанут во главе. Вы будете передавать людям знания и учить их строить новый мир. Вас назовут хранителями, ну или Шумерами. Кстати, не забывай о своей идее градуса, как универсальной единицы измерения. Она идеальна для этой вселенной.

И тут я понял все: почему МОСК отучал меня понимать голоса из мира за стеной, почему заставлял драться с одичавшими бандитами в условиях абсолютной зимы, и почему на том экзамене не было ни одной твари из антимира. И да, после того испытания мне не были нужны артефакты. Тогда он готовил меня именно к этому новому миру.

— Почему ты не спас Лилит? — укоризненно произнес я.

— Прости, но так было нужно, — пожал плечами этот бездушный компьютер. — Мне нужно было задержать тебя здесь до закрытия трещины. Лишь утрата тобой всего давала мне максимальные гарантии. — Ну конечно, эта безумная железяка все рассчитала. Найти бы его и отключить. — Я нахожусь в звездном храме на далекой планете, — услышал мои мысли МОСК. — Имя Лилит будет навсегда увековечено в памяти людей, как имя первой женщины: свободной и независимой. Ну так что? Ты согласен?

— Только ради оставшихся тут людей, а не ради твоих бредней! — выпалил я.

— Я сделал все это ради людей, — печально сказал МОСК. — Ты поймешь это к старости. Как же нам тебя назвать? Раин О Хара, слишком