Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— О ком ты говоришь?

Уитни сел на место.

— Просто передай Кейт то, что я сказал. Передай ей, что я ее люблю, всегда любил и всегда буду любить. Передай ей это, Джек. Что бы ни случилось.

— То есть ты хочешь сказать, что этот кто-то может подумать, будто ты что-то сказал мне, хотя на самом деле ничего не говорил?

— Джек, я говорил тебе не браться за это дело, но ты меня не послушал.

Пожав плечами, Грэм открыл портфель и достал свежий экземпляр «Вашингтон пост».

— Взгляни на первую полосу.

Бросив взгляд на первую страницу, Лютер гневно швырнул газету в стену.

— Долбаный ублюдок! Долбаный ублюдок! — Эти слова вырвались у старика помимо воли.

Дверь камеры распахнулась, и коренастый охранник просунул голову, держа руку на табельном оружии. Джек показал жестом, что все в порядке, и охранник медленно отступил назад, не отрывая взгляда от Уитни.

Джек подобрал с пола газету. На первой полосе красовалась фотография Лютера, сделанная перед полицейским участком. Заголовок был жирными трехдюймовыми буквами, обыкновенно зарезервированными только для сообщений о том, что «Вашингтон редскинз»[25] выиграли Суперкубок: «СЕГОДНЯ ПОДОЗРЕВАЕМОМУ В УБИЙСТВЕ САЛЛИВАН БУДЕТ ПРЕДЪЯВЛЕНО ОБВИНЕНИЕ». Джек пробежал взглядом первую страницу. Новые кровавые этнические чистки в республике бывшего Советского Союза. Министерство обороны готовится к сокращению военного бюджета. Взгляд Грэма скользнул, не задерживаясь, по заметке о том, что президент Алан Ричмонд объявил о своем намерении предпринять новую попытку реформы системы социального обеспечения. Заметка сопровождалась фотографией президента в детском центре в трущобах на юго-востоке Вашингтона.

Это улыбающееся лицо ударило Лютеру промеж глаз. Обнимает бедных чернокожих детей, чтобы это увидел весь мир… Долбаный лживый козел! Кулак снова и снова ударял Кристину Салливан. Во все стороны брызгала кровь. Руки подлой змеей обвивали ей шею, бессмысленно удушая жизнь. Он украл человеческую жизнь — вот что он сделал. Обнимает детей и убивает женщин…

— Лютер? Лютер!

Джек мягко положил руку Уитни на плечо. Все тело старика тряслось, словно двигатель, отчаянно нуждающийся в регулировке, грозящий вот-вот развалиться, не в силах больше сохраняться в своей стремительно разрушающейся оболочке. На какое-то мгновение у Джека мелькнула жуткая мысль, что Лютер действительно убил эту женщину: возможно, его старый друг сорвался и переступил черту. Однако его опасения рассеялись, как только Уитни обернулся и посмотрел на него. Спокойствие вернулось, взгляд снова стал ясным и сосредоточенным.

— Просто передай Кейт то, что я сказал, Джек. И давай поскорее покончим со всем этим.

* * *

Здание суда в Миддлтоне уже давно является главной достопримечательностью округа. Построенное сто девяносто пять лет назад, оно пережило англо-американскую войну 1812 года и Северную агрессию — или Гражданскую войну между янки и конфедератами, — в зависимости от того, по какую сторону от линии Мейсона-Диксона[26] проживает тот, кто ответил на этот вопрос. Дорогостоящий ремонт 1947 года вдохнул в него новую жизнь, и добропорядочные жители города надеются, что и внуки будут любоваться им, изредка заглядывая внутрь, хочется верить, только чтобы заключить брак или в худшем случае оплатить штраф за неправильную парковку.

Прежде здание одиноко возвышалось в конце обсаженной деревьями улицы, образующей деловой центр Миддлтона, но теперь его окружают антикварные магазины, рестораны, сельскохозяйственный рынок, огромная гостиница и сервисный центр — сплошной красный кирпич в соответствии с архитектурными традициями здешних мест. В пешей доступности разместилось офисное здание, на котором со скромным изяществом красуются вывески многих уважаемых юристов округа.

Обыкновенно здесь царит тишина, если не считать утра пятницы, когда рассматриваются гражданские и уголовные дела, однако сейчас здание Миддлтонского суда являло собой сцену, которая заставила бы далеких предков жителей города перевернуться в могиле. На первый взгляд непосвященному человеку показалось бы, что Мятежники и Синие[27] вернулись, чтобы раз и навсегда решить свой спор.

Шесть автобусов телевизионных компаний с яркими логотипами на белых бортах застыли прямо напротив ступеней здания. Передающие антенны уже вздымались в небо. Плотная толпа накатывала волнами на стену помощников шерифа, усиленных угрюмыми сотрудниками полиции штата Вирджиния, молчаливо взирающими на полчища журналистов, тычущих им в лицо блокнотами, микрофонами и ручками.

К счастью, здание имеет боковой вход, который в настоящий момент был оцеплен полукругом полицейских, со щитами и дубинками, бросающими вызов всем, кто дерзнет к ним приблизиться. Именно сюда подъедет микроавтобус с Уитни. К несчастью, внутреннего гаража здание суда не имело. Однако полиция все равно не сомневалась в том, что все под контролем. Лютер будет находиться на открытом месте всего считаные секунды.

На противоположной стороне улицы по тротуарам расхаживали вооруженные винтовками полицейские, высматривая блеск металла или открытое окно там, где этого не должно было быть.

Джек выглянул в маленькое окно здания суда, выходящее на улицу. Помещение было просторное, как лекционный зал; резная скамья, возвышающаяся на добрых восемь футов, тянулась из конца в конец больше чем на пятнадцать футов. По обе стороны от нее торжественно застыли флаги Соединенных Штатов и Вирджинии. Одинокий судебный пристав сидел за столиком перед скамьей — буксир рядом с океанским лайнером.

Взглянув на часы, Джек осмотрел занявших свои места сотрудников правоохранительных органов, затем перевел взгляд на столпотворение средств массовой информации. Журналисты могут быть защитнику обвиняемого лучшими друзьями или худшими врагами. Многое зависит от того, что они думают о конкретном подсудимом и его преступлении. Хороший журналист будет кричать во всеуслышание о своей беспристрастности, в то же время разделывая в пух и прах обвиняемого в последнем номере своей газеты, задолго до вынесения приговора. Женщины-журналистки склонны более мягко относиться к подсудимым, обвиняемым в изнасиловании, поскольку стремятся избежать даже подозрений в феминизме. По той же самой причине мужчины прогибаются перед женщинами, которые долго сносили побои, но наконец нанесли ответный удар. Лютер не может рассчитывать ни на что подобное. Преступника-рецидивиста, убившего молодую красивую женщину, будут нещадно колотить тараном все кузнецы печатного цеха независимо от пола.

Джеку уже раз десять звонили из Лос-Анджелеса — крупные кинокомпании жаждали получить сюжет о Лютере еще до того, как тому было предъявлено обвинение. Они хотели получить сюжет и были готовы заплатить за это. Хорошо заплатить. Возможно, Грэму следовало согласиться, допустить их, но только при одном условии: «Если он вам что-нибудь скажет, вы сразу же вводите меня в курс дела, потому что в настоящий момент, ребята, у меня ничего нет. Абсолютно ничего».

Джек посмотрел на противоположную сторону улицы. Вооруженная охрана вселяла в него некоторую уверенность. Хотя в прошлый раз полиция была повсюду, но выстрел все-таки был сделан. По крайней мере, теперь она заранее предупреждена.