Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Так что же, черт возьми, произошло после убийства Кристины Салливан и до того дня, что заставило его вернуться?

— Это могло быть все, что угодно, — покачал головой Фрэнк.

— Нет, это было что-то определенное, и если мы выясним, что это такое, возможно, нам удастся разобраться во всем деле.

Убрав записную книжку, Сет рассеянно провел ладонью по приборной панели.

Поставив машину на стояночный тормоз, Грэм откинулся назад.

— И Лютеру страшно не только за себя. Ему страшно и за Кейт.

— Вы полагаете, кто-то угрожал его дочери? — озадаченно посмотрел на него Фрэнк.

— Нет, — Джек покачал головой. — Кейт сказала бы мне. Думаю, кто-то дал ясно понять Лютеру, что или он будет молчать, или…

— Вы считаете, это те же, кто пытался его убить?

— Возможно. Не знаю.

Стиснув обе руки в кулак, Фрэнк уставился в окно. Затем, шумно вздохнув, оглянулся на Джека.

— Послушайте, вам нужно заставить Лютера заговорить. Если он выдаст нам тех, кто убил Кристину Салливан, я буду рекомендовать — взамен за сотрудничество со следствием — условный срок и исправительные работы; реальный срок он не получит. Проклятье, если мы сможем пригвоздить этого типа, Салливан, вероятно, оставит Лютеру то, что тот украл!

— Рекомендовать?

— Скажем так: я запихну это Горелику в глотку. Устраивает? — Сет протянул руку.

Джек медленно взял ее, глядя следователю в глаза.

— Устраивает.

Фрэнк вышел из машины, но затем просунул голову в салон.

— Не знаю, чем все это закончится, но с моей стороны нашей сегодняшней встречи не было, и все сказанное вами останется между нами без каких-либо исключений. Я имею в виду даже показания в суде. Обещаю.

— Спасибо, Сет.

Фрэнк медленно направился к своей машине, а «Лексус» доехал до конца улицы, завернул за угол и скрылся из вида.

Теперь следователь понимал, что за человек Лютер Уитни. Так что же, черт возьми, могло так сильно напугать его?

Глава 22

В половине восьмого утра Джек свернул на стоянку полицейского участка округа Миддлтон. Утро выдалось ясным, но очень холодным. Среди заснеженных полицейских машин стоял черный седан с уже остывшим капотом, говорящим о том, что следователь Сет Фрэнк сегодня встал рано.

Сегодня Лютер выглядел другим; оранжевую тюремную одежду сменил коричневый костюм-двойка, галстук в полоску смотрелся консервативно и профессионально. С аккуратно подстриженными густыми седыми волосами и остатками карибского загара, Лютер мог сойти за страхового агента или старшего партнера юридической фирмы. Некоторые защитники приберегают приличную одежду для судебных заседаний, чтобы показать присяжным, что обвиняемый не такой уж плохой человек — просто его неправильно поняли. Но Джек настоял на том, чтобы костюм имел место с самого начала. И никакой игры здесь не подразумевалось: он был твердо убежден в том, что Лютер не заслужил того, чтобы его прилюдно вели в ярко-оранжевой одежде. Пусть он преступник; но он не из тех, подойдя к которым слишком близко, человек испытывает холодную дрожь или чувствует, как безумные зубы впиваются ему в горло. Вот те ребята заслуженно носят оранжевое — хотя бы для того, чтобы все заранее замечали их приближение.

На этот раз Джек даже не стал раскрывать портфель. Им предстоит знакомая рутина. Лютеру зачитают предъявленные обвинения. Судья спросит у него, понимает ли он смысл этих обвинений, после чего Джек заявит о невиновности своего подзащитного. Затем начнется глупая кутерьма с целью установить, понимает ли Лютер, что влечет за собой заявление о невиновности, и удовлетворен ли он своим юридическим представительством. Единственная проблема заключалась в том, что Джек опасался, как бы Уитни на глазах у судьи не послал его к черту и не признал себя виновным. Такое уже случалось. И — как знать — проклятый судья может принять это признание. Но, скорее всего, он будет все делать строго по правилам, потому что в деле об убийстве любой процессуальный просчет может стать основанием для обжалования вердикта. А обжалование смертного приговора, как правило, тянется целую вечность. Джеку просто нужно будет не упустить свой шанс.

Если повезет, вся процедура займет не больше пяти минут. После чего будет назначена дата судебного процесса — и вот тогда начнется настоящее веселье.

Поскольку прокурор штата уже подготовил обвинительный акт, предварительного слушания дела не будет. Джеку от предварительного слушания все равно не было бы никакого толка, но это позволило бы вкратце взглянуть на позицию обвинения и расколоть на перекрестном допросе кое-кого из свидетелей обвинения, хотя судьи окружных судов, как правило, прилежно следят за тем, чтобы не позволить защите использовать предварительные слушания для выуживания информации.

Конечно, можно было бы отклонить предъявленные обвинения, но Джек решил позволить прокурору проделать весь путь. И он хотел, чтобы Лютер предстал перед судом, а для этого ему требовалось, чтобы заявление о невиновности прозвучало громко и отчетливо. После чего он нанесет Горелику смертельный удар, потребовав изменить место слушания дела. Пусть суд состоится где угодно, только не в округе Миддлтон. Если повезет, Горелика прокатят на новых прокурорских выборах, и тогда господин Несостоявшийся Генеральный Прокурор Штата пусть хоть десять лет переживает эту катастрофу. Затем нужно будет заставить Лютера заговорить — при условии, что Кейт обеспечат надежную защиту. Тот выложит то, что у него есть, и потом будет заключена сделка столетия.

Джек посмотрел на Уитни.

— А ты неплохо выглядишь.

Губы Лютера скривились скорее в ухмылку, чем в улыбку.

— Кейт хотела бы увидеться с тобой до предъявления обвинения.

Ответ буквально выстрелил у Лютера изо рта:

— Нет!

— Почему? Господи, Лютер, ты все время хотел помириться с дочерью — и вот теперь, когда она наконец хочет к тебе прийти, ты наглухо замыкаешься. Проклятье, порой я тебя совершенно не понимаю!

— Я не хочу, чтобы Кейт появлялась рядом со мной.

— Послушай, она сожалеет о том, что сделала. Это не дает ей покоя. Я тебе точно говорю.

Лютер порывисто обернулся.

— Она считает, что я на нее злюсь?

Грэм сел. Впервые он наконец завладел вниманием Лютера. Надо было испробовать этот подход раньше.

— Конечно. А почему еще ты не желаешь ее видеть?

Уставившись на грубый деревянный стол, Уитни с отвращением покачал головой.

— Передай Кейт, что я нисколько на нее не злюсь. Она поступила правильно. Передай ей это.

— Почему ты сам ей это не скажешь?

Резко встав, Лютер прошелся по камере и остановился перед Джеком.

— Здесь полно глаз, ты меня слышишь? Ты меня понимаешь? Кто-нибудь увидит ее здесь со мной и вообразит, что она знает то, чего на самом деле не знает. И поверь мне,