Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

него уже почти ничего не значили. Чем старше он становился, тем менее важными казались ему параметры времени. В четыре часа утра он мог бодрствовать на борту самолета, пересекающего Тихий океан, в то время как два часа дня могли обозначать середину его сна.

Мозг Салливана быстро работал, перебирая многочисленные факты. Компьютерная томография во время последнего медицинского обследования показала, что головной мозг у него сохранил гибкость и силу двадцатилетнего юноши. И вот теперь этот блестящий мозг работал над некоторыми бесспорными фактами, подводящими его обладателя к заключению, которое должно было поразить даже его самого.

Сняв трубку, Салливан обвел взглядом полированную обивку из вишневого дерева и набрал номер.

Вскоре его соединили с Сетом Фрэнком. Не выразив никакого удивления в связи с тем, что следователь встал так рано, Салливан скрепя сердце поздравил его с задержанием Лютера Уитни. Но почему именно сейчас?

— Да, сэр. Мистер Салливан, чем я могу вам помочь?

Салливан откашлялся. В его голосе прозвучали робкие интонации, никак не вязавшиеся с его обычным тоном. Даже Фрэнк это уловил.

— У меня есть один вопрос в связи с той информацией, которую я сообщил вам в связи с внезапным отъездом Кристи… э… Кристины по дороге в аэропорт, откуда мы собирались вылететь в наше поместье на Барбадосе.

Фрэнк уселся в кресле прямо.

— Вы вспомнили что-то еще?

— На самом деле я просто хотел уточнить, назвал ли я причину, почему моя жена отказалась от поездки.

— Боюсь, я вас не совсем понимаю.

— Ну, наверное, это дает знать о себе старость… Боюсь, немощным становится не только мое тело, лейтенант, хотя мне не хочется признаваться себе в этом. Ближе к делу: кажется, я сказал вам, что Кристи заболела и вынуждена была вернуться домой. Я хочу сказать, по-моему, я вам сказал именно это.

Фрэнку потребовалось какое-то время, чтобы достать папку с делом, хотя он был абсолютно уверен в ответе.

— Мистер Салливан, вы сказали, что ваша жена никак это не объяснила. Просто сказала, что не едет с вами, а вы не стали настаивать.

— А… Кажется, это все объясняет. Благодарю вас, лейтенант.

Фрэнк встал. Одной рукой он взял стаканчик с кофе, затем поставил его.

— Минуточку, мистер Салливан. С чего вы решили, что сказали мне, будто ваша жена больна? Она внезапно заболела?

Салливан помолчал, прежде чем ответить.

— На самом деле нет, лейтенант Фрэнк. Кристи пребывала в полном здравии. Отвечая на ваш вопрос — наверное, мне показалось, что я дал вам другой ответ, потому что, сказать по правде, если не считать периодические провалы в памяти, кажется, последние два месяца я пытаюсь убедить себя в том, что Кристина осталась дома не случайно. Я искал любую причину.

— Прошу прощения, сэр?

— Любую причину, чтобы оправдать для себя то, что с ней произошло. Чтобы не видеть в случившемся роковой случайности. Я не верю в судьбу, лейтенант. Для меня во всем есть какая-то причина. Наверное, я пытался убедить себя в том, что и Кристина также осталась дома не случайно.

— О.

— Прошу меня простить, если стариковские глупости создали вам дополнительные трудности.

— Ничего страшного, мистер Салливан.

* * *

Положив трубку, Фрэнк добрых пять минут сидел, уставившись в стену. Черт побери, что все это означало?

Следуя предположению Билла Бёртона, Сет деликатно стал наводить справки насчет того, мог ли Салливан нанять убийцу, позаботившись о том, чтобы предполагаемый убийца его жены никогда не предстал перед судом. Работа продвигалась медленно; в такой воде следовало брести крайне осторожно. Фрэнку нужно было думать о своей карьере, о своей семье, а у таких людей, как Уолтер Салливан, есть целая армия влиятельных друзей в правительстве, способных испортить жизнь простому следователю.

На следующий день после того, как пуля оборвала жизнь Лютера Уитни, Сет установил местонахождение Салливана в момент убийства, хотя он и не питал иллюзий насчет того, что старик сам нажал на спусковой крючок оружия, отправившего Лютера Уитни в лучший мир. Но заказное убийство — очень мерзкая штука, и хотя следователь, возможно, и понимал мотивацию миллиардера, оставался тот факт, что убил он, скорее всего, невиновного человека. Последний разговор с Салливаном не дал никаких ответов и породил еще больше вопросов.

Опустившись в кресло, Сет Фрэнк задумался, закончится ли для него когда-либо это кошмарное дело.

* * *

Час спустя Салливан позвонил в местную телестудию, контрольный пакет акций которой принадлежал ему. Его просьба была краткой и точной. Через час ему домой доставили посылку. Как только сотрудница телестудии вручила ему сверток, Уолтер выпроводил ее, закрыл и запер на ключ дверь в комнату, в которой находился, и нажал на маленький рычаг на стене. Бесшумно опустилась маленькая панель, открывая навороченный музыкальный центр. Позади бо́льшую часть стены занимал созданный по последнему слову техники домашний кинотеатр. Кристина Салливан как-то увидела его в гламурном журнале и заявила о том, что ей просто необходимо иметь такой же, хотя ее вкусы в домашнем видео варьировались от порнографии до мыльных опер, а ни то ни другое ни в коей мере не требовало электронных мускулов огромной системы.

Аккуратно развернув кассету, Салливан вставил ее в магнитофон; дверца автоматически закрылась, и началось воспроизведение. Уолтер слушал несколько минут. Когда он услышал эти слова, на его непроницаемом лице не отразилось никаких чувств. Он заранее ожидал услышать то, что услышал. В разговоре со следователем он откровенно солгал: память у него оставалась превосходной. Если б зрение хоть вполовину было таким же хорошим! Ибо он был слеп к реальности. Чувством, которое наконец проникло в непроницаемую складку его губ и темно-серые проницательные глаза, был гнев. Такого гнева он уже давно не испытывал. Даже в связи со смертью Кристи. И снять этот гнев можно было только действием. А Салливан твердо верил в то, что первый залп должен стать и последним, поскольку или ты расправишься со своими врагами, или они расправятся с тобой, а он не привык терпеть поражение.

* * *

Похороны прошли в скромной обстановке; помимо священника, присутствовали всего трое. Потребовалось принять чрезвычайные меры предосторожности, чтобы избежать непременного нападения полчищ журналистов. Гроб с телом Лютера был закрытым. Последствия пулевого ранения в голову — не то зрелище, которое хотят сохранить в своей памяти скорбящие близкие.

Для служителя церкви не имели никакого значения ни прошлое покойного, ни обстоятельства его смерти, и служба прошла с должным почтением. Дорога до соседнего кладбища получилась такой же недолгой, как и панихида. Джек и Кейт ехали вместе; Сет Фрэнк ехал следом. Всю службу он оставался