Двойная игра - Барбара Босуэл

— И ты думаешь, что Эшлин — единственное исключение из правила? А как насчет тебя самой, Кендра? Ты ведь осталась и помогаешь Эшлин растить детей. Хотя с твоим умом и внешностью ты могла бы тоже сорваться и улететь куда-нибудь и не пропала бы. Но ты ведь не захотела так поступить.

— Я не могла бросить Эшлин одну с детьми на руках! — воскликнула Кендра. Она была обижена самим предположением, что могла это сделать. — Я люблю их.

— А я люблю тебя, Кендра. — Уатт хотел, чтобы она поняла. — Ты моя, и я никогда тебя не брошу.

Он заставлял ее нервничать. Она затрепыхалась, пытаясь освободиться. Уатт остался там же, где и был: поверх нее и внутри.

— Уатт, это же просто секс! Ты не любишь меня!

Она понадеялась, что это прозвучало не слишком жалко. Потому что она чувствовала себя жалкой, ей очень хотелось ему поверить, но общеизвестным фактом было то, что Уатты Уэи всего мира не должны были любить девушек вроде нее.

— Это не секс, — упрямо повторил он. Кендре не удалось подавить улыбку.

— Уатт, мы голые, ты внутри меня. Что же это, как не секс? Поверь мне, это секс!

Он куснул ее губу.

— Хорошо, здесь ты меня убедила. Теперь позволь мне доказать мою точку зрения. — Он осторожно освободился и сел. — Хм, теперь я не смогу слушать «Темно-пурпурный», не вспоминая об этой ночи. Каким цветом ты хочешь воспользоваться на этот раз?

— Красным.

Кендра потянулась к сумочке.

Уатт остановил ее руку.

— Не сейчас. Позже. Сейчас я хочу убедить тебя, что я влюблен и горжусь этим. Горжусь тобой. Давай не будем больше ходить вокруг да около и скрывать свои чувства. Одевайся, солнышко. Я хочу отпраздновать с тобой окончание школы. — Он говорил и натягивал одежду. — Куда ты хочешь пойти? Я поведу тебя куда угодно.

— Уатт, единственное место, где мы могли бы показаться вместе, это бар «Прибрежный». Но и здесь мы подвергаем себя большому риску. Репортеры иногда показываются и там, если кого-то зарезали или пристрелили. Бели они увидят нас, то это заинтересует их гораздо больше, чем убийство. Подумай, какой шум поднимет Дэн Кларкстон, если узнает о наших отношениях! Твоя карьера политика закончится, не начавшись.

— Это не самое худшее. — Уатт задумчиво смотрел на нее. — Самое худшее — это потерять тебя теперь, когда я наконец тебя нашел. — Он поднял ее трусики с плюшевого ковра, покрывавшего пол автомобиля, и вручил ей. — Ты хочешь, чтобы я тебя одел? Мне приятнее раздевать, но, и одевая, я получу удовольствие.

— Ты сам не знаешь, что говоришь! Ты не отдаешь себе отчета в своих действиях!

Она оделась с рекордной быстротой. Уатт наблюдал за ней с интересом.

Его рука скользнула ей под юбку, и пальцы коснулись кружевной отделки белых чулок, достигавших середины бедра.

— И как только эти штуки держатся без…

Кендра оттолкнула его руку.

— Уатт, я не хотела тебе говорить, но… мне придется. Ты должен понять, я не позволю тебе отказаться от карьеры только потому, что тебе кажется, будто бы любишь меня. Ты положительный герой, Уатт. — Ее голос ослабел, она слепо уставилась в затемненное окно лимузина. — А я — нет.

— Ты вообще не герой, — согласился Уатт, погладив ее плечо.

Она выглядела молодо и невинно в своем белом хлопчатобумажном платье с закрытыми плечами, неглубоким вырезом и юбкой, слегка расширяющейся книзу. Он подумал о том, что было под платьем. Этот контраст щекотал ему нервы.

— Уатт, ты не понимаешь, о чем я говорю. Ты намеренно не хочешь вникнуть в смысл.

— Это точно.

— Ты не можешь не выслушать меня. Ты должен понять! — выкрикнула Кендра. Ее глаза наполнились слезами стыда. — Я для тебя не гожусь, Уатт.

Он приподнял ее подбородок.

— Я надеюсь, ты не собираешься рассуждать о пороках семьи Монро? Если собираешься, считай, что я оглох, и не трудись!

— Но это касается меня! — воскликнула Кендра. — У меня был план заставить тебя влюбиться, а потом шантажировать!

Она рванулась к дверце и распахнула ее. Внутрь ворвался крепкий ветер, принесший холодные капли дождя. Быстрым кошачьим движением он схватил ее за руку, заставив захлопнуть дверцу, и втянул ее внутрь лимузина. Она оказалась у него на коленях.

— Там дождь, — сказал он спокойно. — Я не буду гоняться за тобой во тьме по лесу. Это было бы слишком мелодраматично.

— Ты должен был бы просто выбросить меня где-нибудь в лесу и не беспокоиться о том, что я промокну, — бушевала Кендра. — Ты что, не понял, что я сказала?

— Я понял. Что же ты хотела получить от меня?

— Деньги, конечно! Деньги, которые позволили бы Эшлин и детям навсегда уехать из города!

— Понятно. — Он кивнул. — Я всегда полагал, что за твоими действиями что-то скрывается. Однако я не мог понять, что именно, каковы твои мотивы. Посмотрим фактам в глаза. Молодая красивая женщина, вроде тебя, не станет преследовать мужчину, вроде меня, если у нее нет… если у нее нет определенного плана.

— Мужчину, вроде тебя, — мягко повторила Кендра. — Ты замечательный человек, Уатт. Самый лучший. Ты должен ненавидеть меня, я этого достойна.

Кендра попыталась вырваться из его рук, но они были словно железные. Он надежно удерживал ее у себя на коленях.

— Я сказал, что люблю тебя, Кендра. И это действительно так.

Она чуть не задохнулась, возмущенная его непробиваемой тупостью. Однако она снова попыталась привести его в чувство.

— Уатт, я собиралась тебя шантажировать!

— Но ты ведь этого не сделала. Ты уже много раз могла отдать меня на растерзание прессе, а ты этого не сделала. Тебе не надо было даже документально подтверждать ничего. Ты могла просто намекнуть Этану Торпу, и разразился бы скандал.

— Я просто не могла этого сделать, — прошептала она. — И мало-помалу я вообще перестала думать об этом.

— А знаешь почему? — раздался у ее уха глубокий и мягкий голос Уатта.

— Да. — Она прислонилась лбом к его лбу. — Я люблю тебя, Уатт. Я ненавижу себя за то, что хотела сделать с тобой. Это ужасно. Я ужасная женщина!

— За тобой просто недоглядели в детстве, — изрек Уатт с улыбкой. Он чувствовал прилив идиотского счастья. — И еще ты на редкость умна. Я не хотел бы оказаться среди твоих врагов, потому что тебя не ослепляет ярость. Ты остаешься трезвой, холодной и действуешь планомерно. Доказательством может служить несчастная речь Дэна Кларкстона. — Их поцелуй был долгим. Когда они оторвались друг от друга, оба с трудом переводили дыхание. — Но ты в такой же степени предана тем, кого любишь и кто тебя любит. Поскольку я надеюсь принадлежать к последним, меня не испугает то, что иногда ты оборачиваешься змеей.

— О, Уатт! — Ее голубые глаза сияли. — Я недостойна тебя. И я не хочу, чтобы твои начинания пошли из-за меня прахом.