Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Девочка осеклась, но майор успокаивающе улыбнулся:

— Ты не бойся. Я же понимаю, что у тебя жизнь не легкая. Тебя, наверное, потому и с вокзала гоняют?

— Ага. А как вы догадались?

— Догадаться не трудно, у вокзала легче чего-нибудь стащить. Но и на рынке тебя, наверное, не слишком-то любят?

— Когда как. Вот черножопые, те — да! А наши подают немного. И пьяные. Только я сильно пьяных боюсь. У мамы дядя Петя ночует, так как напьется, все хватается. Я один раз из-за него даже на улице ночевала.

— А что же мама?

— Да она вперед его напивается и сразу спит, ничего не слышит. Он раньше всегда вместе с ней спал, а сейчас не всегда…

Мороженное кончилось, но доверительный разговор Момот прекращать не хотел. Он снова застегнул пиджак, чтоб не было видно его возбуждения, попросил девочку:

— Даша, что-то устал я немного — весь день на ногах. Пойду в гостиницу.

— Ой, а мне с вами можно?!

— Почему нельзя. Только надо у твоей мамы разрешение спросить.

— Не надо спрашивать. Она только рада будет, что меня нет. Она специально меня из детприемника так долго не забирала. Она меня не любит.

— Почему ты так думаешь?

Даша потупилась:

— Ну, денег мало приношу… Вы меня не прогоните, если я правду скажу?

— Что ты! Ты мне дочку напоминаешь. И ты же ни в чем плохом не виновата. — Момот догадывался, о чем хочет сказать Даша. Он заранее балдел от такой удачи — девчонка, похоже, уже попробовала мужика.

— Ну, она меня к дяде Пете ревнует вроде как. И злится, что я еще мужиков не вожу за деньги. А я не хочу так. И не умею. И боюсь!

Майор решил не напрягать больше девчонку. Ему было ясно, что Дашу трахали, да возможно и не один раз. Возбуждение его стало так велико, что он прикрыл снял пиджак, прикрыв пах, попросил девочку подождать, пока он сходит в туалет, торопливо зашел в кабинку, вынул член и почти мгновенно кончил.

— Даша, — сказал он, вернувшись и немного успокоившись, — ты не сердись, но мне с тобой в таком виде по городу ходить неудобно. Давай купим тебе какое-нибудь дешевое платье. Вон, в той палатке, вроде, продают что-то детское.

Платье Даша купила сама. Это китайское барахло обошлось Олегу Панфиловичу всего в тридцать тысяч. Они зашли в скверик, Даша отбежала «в кустики» и вернулась счастливая. Стоптанные тапочки в глаза не бросались, поэтому Момот решил больше не тратиться.

Девочка обрадовалась, когда он сказал, что должен еще на день-другой задержаться в городе. Она боялась его потерять и охотно согласилась притвориться его племянницей, чтоб пожить в гостинице.

— А то еще возьмут, да милицию вызовут, — на всякий случай пригрозил Момот, — насидишься в детприемнике.

Даша вела себя так, будто и в самом деле знала Момота всегда: легко перешла на ты, звала его дядя Олег. Майор был очень осторожен в своих «шалостях». Насмотрелся в зоне на тех, кто сидел за растление малолетних.

То, что он собирался сделать с Дашей, каралось сурово — по статье 117 уголовного кодекса, по самой строгой части этой статьи. Попадись Момот — червонец ему обеспечен. А любителям взламывать «мохнатый сейф» на зоне живется плохо — их обычно опускают еще в следственном изоляторе. На опущенных майор в своей санчасти тоже насмотрелся, особенно на молодых, которых трахали часто и грубо. У петухов от такого обращения начиналось воспаление ануса, приходилось делать операцию. Зэки рассказывали медицинские подробности такой операции с присущим им юмором: щипцами кишку оттянут, чик ножичком, и через неделю петушка можно трахать, как целку.

Даша вошла в захудалый номер с продавленными кроватями, старинным телевизором и убогим трюмо, как в сказочный дворец. Особенно ее удивило, что в номере был собственный туалет, совмещенный с сидячей ванной.

— И горячая вода есть, — сообщила она, крутя краны.

— А у вас, что — горячей воды нет? — удивился Момот.

— Откуда? У нас и холодной нет, а туалет во дворе. Мы в старом доме живем, его давно сносить должны, воду, газ — все отключили. Только свет оставили, пока не переселят.

— И скоро переселят?

— Пятый год обещают, — беззаботно ответила Даша. — А можно, я вымоюсь?

— Конечно, — обрадовался майор. Ему надо было сделать еще кое-какие приготовления, а оставлять девочку одну он боялся — вдруг разговориться с горничной. — Ты мойся как следует, а я тебя запру снаружи, чтоб тебе никто не мешал, а сам пойду куплю что-нибудь вкусненькое на ужин, время то к вечеру.

— Да, — вернулся он с полпути, — обязательно постирай трусики. Они за ночь высохнут, а я тебе куплю сейчас халатик, чтоб после ванной одеть его на чистое тело.

Момот тщательно запер дверь и, потирая руки, пошел в магазин. Никакой халатик он покупать не собирался, по этому поводу у него были свои планы. Но продукты купил, так как и сам уже проголодался. Хлеб, колбасу, кефир, большую бутылку «Фанты» и пару шоколадок. Еще он купил в киоске дешевенькое колечко самоварного золота за три тысячи.

Он торопился в гостиницу и мучился в сомнениях: давать девчонке снотворное или не давать. С одной стороны сильное лекарство могло свалить ее без чувств до утра. Но тогда он не получит полного кайфа. Того кайфа, который он бы словил, если она согласиться добровольно, и будет бояться, стесняться, спрашивать: «Все уже, скоро уже все?!» — сдерживая боль и неумело подставляя губы по его требованию.

Воображение так растравило майора, что он едва сдерживал шаг, поднимаясь с покупками в номер. Встретив горничную, он предупредил, что они с дороги устали, рано лягут спать и просят не беспокоить.

Даша еще мылась. Он спросил через дверь:

— Ты скоро?

— Кончаю, — ответила девочка, — а где халатик, в чем мне выйти?

— Забыл купить, — сказал Олег Панфилович, — одень мою рубашку, она тебе будет, как платье.

Майор просунул рубашку в щель приоткрывшейся двери. Все происходило так, как он любил. А он любил, чтоб девчонка была в его рубашке и совершенно голенькая под ней.

Он быстренько накрыл на стол, достал из дорожной сумки халат, накинул его вместо рубашки, вынул пузырек с жидкостью без цвета и запаха, поколебался немного, а потом накапал десять капель в стакан.

Майор очень боялся, что девчонка начнет сопротивляться, кричать. Вот, если бы он завел ее в лес или глухой подвал…

Даша вышла, розовая и смешная в огромной, как платье рубашке. Олег Павлович налил на ее глазах в стакан с бесцветным лекарством «фанту», протянул ей.

— Спасибо, сказала Даша, — я после сосисок так пить хочу.

— Ешь, — показал майор на стол, — а я пойду, сполоснусь.

Он ушел в ванную, принял горячий душ, одел халат на голое тело и вышел.