Фауст - Лео Руикби

В конце июля в городе произошло возмущение, за стенами слышались выстрелы и крики. Несогласные во главе с кузнецом Генрихом Молленхеке даже арестовали Иоанна Лейденского и заключили его в тюрьму, требуя отказаться от введения многожёнства. Лейденский, освобождённый своими сторонниками, установил диктатуру. Генрих Молленхеке и с ним ещё сорок восемь человек были казнены. Нерешительный епископ фон Вальдек упустил ещё одну возможность.

Несколько месяцев ушло на повторный отвод воды из рва, после чего епископ смог предпринять новый штурм. Возможно, обратился к Фаусту с вопросом: «Благоволят ли мне звёзды?» Каким бы ни был ответ, он потонул в пушечном грохоте, когда «Дьявол», «Мать дьявола» и многочисленные отпрыски начали обстрел города. Главные ворота Мюнстера были серьёзно повреждены, но ответный огонь анабаптистов не позволил солдатам епископа развить успех. За ночь осаждённые укрепили стену, а начавшиеся проливные дожди, превратившие землю в грязное болото, остановили вконец промокшую армию фон Вальдека.

В конце августа дожди наконец прекратились, и епископ смог атаковать. Закалённым в боях ветеранам, профессиональным убийцам, дали решительный отпор защитники города, большинство которых были верующими анабаптистами, далёкими от военных дел. Атака захлебнулась у внутренней стены, с которой на штурмующих лили кипящую смолу и негашёную известь. При отступлении наёмники попали в засаду и были истреблены. Епископ потерял 42 офицера и несколько сот солдат. Потери «Общества Христа» составили 15 человек. Лейденский продолжал удерживать город, и его сторонники вновь запели «Крепость могучая – наш Бог». Что, они не имели на это права?

Войско епископа, вначале насчитывавшее 8000 бойцов, за несколько месяцев осады уменьшилось вполовину. Хотя некоторые действительно погибли в атаках, не принесших никакого результата, большинство элементарно дезертировало. Эти люди были наёмниками, которые не получали жалованья и потому не считали, что должны идти в бой. Они ничем не были обязаны епископу, а епископ, напротив, задолжал им изрядную сумму. В конце октября в лагере осталось только 3000 солдат, ещё надеявшихся, что нанявший их епископ выполнит свои обещания. Если Фауст также полагался на деньги епископа, он, несомненно, испытывал жестокую нужду.

Тем временем анабаптисты снарядили секретную миссию, отправившуюся проповедовать в соседние города. Зациклившийся на своей религиозной мании Иоанн Лейденский, или «король Ян», как он себя теперь называл, пришёл к идее, что по его призыву должны подняться все окрестности. На рассвете город незаметно покинуло 27 человек. Они быстро нашли сочувствующих и провели обряды крещения в Косфельде, Оснабрюке и Варендорфе. Но епископ, на стороне которого была сила, убедил выдать ему анабаптистских проповедников. Лишь один человек из миссии избежал смерти, вернувшись в Мюнстер в цепях и при последнем издыхании. Находясь где-то в лагере епископа, Фауст мог отлично видеть всю ситуацию: только своевременные действия епископа и его готовность к насилию смогли остановить дальнейшее распространение анабаптистской заразы.

Вероятно, одной из причин тревоги епископа было осознание того, насколько проницаемыми оказались его кордоны, окружавшие город. Фауст мог наблюдать за возведением кольца, состоявшего из семи блокгаузов, соединённых валами. К декабрю Мюнстер был наконец полностью отрезан от внешнего мира. Тем не менее анабаптисты смогли каким-то образом отправить копии работ Ротмана ландграфу Филиппу I, Лютеру и Меланхтону. Филипп ответил с невозмутимостью и терпением, заметив, что мирное решение вопроса возможно и зависит от всех участников. В свою очередь, Лютер ответил, по обыкновению, яростным трактатом «О сатанистской секте второкрещенцев в Мюнстере». Тысяча экземпляров недавно законченной обличительной статьи Ротмана «Отмщение» была отправлена в Нижние земли с целью подъёма анабаптизма и вступления в войну против епископа.

Наступил опасный момент. Анабаптизм не замкнулся в пределах Мюнстера. Подобно своим оппонентам, это движение начало распространяться по Европе. Теперь под подозрение попадали любые странники: никто не мог с первого взгляда определить, являлись ли они агентами епископа или «короля Яна». Закон и порядок поддерживался исключительно решениями ускоренного суда. Такой человек, как Фауст, и в менее крутые времена не раз ускользавший от властей в последний момент, находился теперь в опасном положении. Его профессия стала смертельно опасной. В 1535 году в Гренобле при загадочных обстоятельствах умер Агриппа. Коллеге Фауста было всего 49 лет{363}.

Фауст был заведомо радикальной фигурой, а его заявления выглядели богохульными и еретическими на только для католической церкви, но также с позиций протестантов и анабаптистов. У Фауста не было друзей среди религиозных деятелей. С ним поддерживали отношения лишь несколько учёных-гуманистов. Опасаясь слухов о некромантии, города старались закрыть перед ним свои ворота. До поры его спасало лишь покровительство одной из высокопоставленных особ; в последнее время его визитной карточкой и охранной грамотой был гороскоп, составленный для епископа Бамбергского.

Донесение о медленном, но неумолимом истощении запасов Мюнстера укрепляло решимость епископа продолжать осаду. С комфортом устроившись в своём замке в Ибурге (Бад-Ибурге), находившемся всего в 41 километре от Мюнстера, епископ спокойно дожидался момента, когда зима переломит моральный дух защитников города. Но город никак не сдавался. Перед лицом ежедневно ужесточавшихся лишений анабаптисты стойко держали оборону. «Когда это кончится?» – такой вопрос епископ вполне мог задавать себе или Фаусту, конечно, если тот находился на его службе.

В середине апреля 1535 года Иоанн Лейденский разрешил голодающим жителям покидать город. Они уходили сотнями. Уходящим ставили единственное, но строгое условие: они не могли вернуться. Это вызывало беспокойство: они вовсе не собирались возвращаться назад. Однако епископ приказал солдатам стрелять в мужчин и разворачивать женщин и детей назад в город. С расчётливой жестокостью епископ видел в этих людях лишь средство, которое он мог обратить против анабаптистов, чтобы ослабить их способность к сопротивлению либо, вернув беглецов назад в город, скорее прикончить запасы.

Но не все исповедовали подход, достойный Макиавелли. Граф Ульрих фон Даун выступил против подобной жестокости. Проигнорировав возражения, епископ применил к анабаптистам тактику выжженной земли, украсив их мёртвыми телами столбы и тележные колёса. В начале июня в его руки попало около 800 мужчин и женщин и ещё больше детей, пойманных между стенами Мюнстера и защитными валами укреплений епископа. Палачи трудились без устали, убивая до 50 человек в день. Всё же, чтобы справиться с отчаявшейся человеческой массой, им требовалось какое-то время – и крайняя жестокость.