Легенда преступного мира - Николай Иванович Леонов

– Давно ждешь-то?

– Да часа полтора как, – прикинул время рыбак, уже внимательнее разглядывая собеседников. – Снегопад сильный был, задерживается.

– Все время один?

Рыбак спросил:

– С какой целью интересуетесь?

Крячко, прикидываясь простачком, развел руками:

– Да вот, понимаешь, жена сказала, что здесь будет ждать, да что-то не видно. Не видел тут каршеринговую машину, серо-рыжая такая, с московскими номерами?

– Жена-а-а-а, – со значением протянул рыбак и замолк, хлебнув из фляги.

– Так что, видел? – подождав немного, напомнил о себе Крячко.

Пожилой мужчина направил на него взгляд, в котором читалось сочувствие и толика презрения, и пожал плечами. Гуров, мысленно выругавшись, достал удостоверение.

– Так бы и сказали, а то чего крутить, – с укоризной произнес рыбак. – А я-то думаю, что зря человека огорчать.

– В каком смысле?

Рыбак сделал еще глоток, достал и закурил папиросу:

– В каком-каком, в том самом. Остановилась на остановке ваша «жена», красивая женщина такая, как из кино. К ней в машину уселся эдакий жеребец, пусть и колченогий, да еще и девчонка в шапке – ну и поехали себе…

– Куда, куда они поехали? – поторопил Гуров.

– А туда вон, на дачи, – указал рыбак, – вот и след-колея, видите? Одна тут колея, больше никто не проезжал. Что, никак натворили чего?

– Да просто все, – вмешался Крячко. – Просто вот договорились с сексотами встретиться, а они, торопыги, не дождались. Все в порядке. Спасибо за помощь.

«Что делать? – судорожно соображал Гуров. – Скоро совсем стемнеет, следов видно не будет, пока добреду пешком – собьюсь с пути. Не устроить ли запись признания Вестерманихи, а то неизвестно, что этому психу Счастливому в голову взбредет? С ним девчонка, даун, стало быть, дура доверчивая. С ним Мария…»

На горизонте замаячили два мощных прожектора, послышался приближающийся рев.

– Да не за что, что я, не понимаю. А вот и за мной, – приподнимаясь, сообщил добровольный помощник полиции.

К остановке, густо дымя, причалил видавший виды «УАЗ», за рулем которого восседал, казалось, брат-близнец первого рыбака.

– Ну, старый, погнали? – солидно поздоровавшись с находившимися на остановке людьми, пригласил рыбак номер два своего родственника.

Крячко быстро попросил:

– Отцы, погодите. Тут такое дело. Очень спешное, пока не стемнело. Сгоняйте за нашими… э-э-э-э, сотрудниками, на дачи. А то когда еще за ними выберемся. А мне в город надо, срочно, ждут меня там.

– А, ну если спешное, – кивнул рыбак номер один, без малейших признаков недовольства снова усаживаясь на скамейку. – Ждал, еще подожду. Поезжайте, я пока покурю…

Крячко, бросив: «Лева, я на съемки», умчался по направлению в сторону Т.

Рыбак номер два оказался не просто отзывчивым человеком, но и симбиозом отличного водителя с гончей. Они со своим стариком-«УАЗом» составляли такой призовой дуэт, хоть сейчас на ралли по бездорожью.

– Не нервничай, сынок, – советовал водитель Гурову, – колея хорошо видна.

Он все увеличивал и увеличивал скорость, мастерски увертываясь от выбоин и прочих дорожных неприятностей, ни на минуту не теряя следа.

– Я последний раз так гнал, когда жинка моя загуляла, – вдруг сообщил он. – На Пасху пошли с ней на природу, шашлыки, водочка, слово за слово – психанула, рассобачились с нею. Она и рванула обратно к дороге. Я: «Стоять! Куда?» Она: «В город, к тайному любовнику!» – и задала стрекача.

– А ты что?

– А я что, пока соображал, потом вскипел, как чайник, ну и помчался за ней. От нашей деревни одна дорога, вот я по ней на своем тракторе как рванул – слышу, ах ты, мать-перемать, да вон же впереди кто-то трясется на «девятке». Догнал, трактор поперек поставил, ору: «Выходи!» ну и далее, по-русски. А оттуда мальчики со стволами. Ох и наваляли мне, спасибо, не до смерти. А дура эта все время дома, оказалось, проревела, – завершил он свой рассказ.

Гуров слушал вполуха, время от времени безрезультатно проверяя, не стал ли доступен телефон Марии. Пришло сообщение от Крячко: «Я на месте, ищу понятых».

Дорога все шла и шла, и казалось, нет ей конца и края. Ее окружал плотный лесной массив, даже непроходимый бурелом, потом пошли вырубки, перелески сменились болотами с мертвыми березами.

Наконец, след вывел на площадь, от которой лучами расходилось пять дорог, перегороженных шлагбаумами. Мерзость ситуации заключалась в том, что по этой площади недавно кругами носились резвуны на квадроциклах, и снег на площадке был испещрен следами крупных протекторов, уничтожив все следы от машины Марии.

Гуров припомнил карту: массив огромный, одних СНТ штук сто, если не больше. Да и видно: за стародачными домами виднелись вырубки, предназначенные для дачных «черемушек», и там тоже торчали какие-то строения.

И за всем этим малиновым цветом догорал ранний зимний закат.

– Ну, я поехал? – помолчав, спросил рыбак, останавливая автомобиль.

Гуров пожал ему руку.

– Да, конечно. Спасибо, отец. Извини за беспокойство.

– Да ну, не за что. Удачной охоты, – сказал рыбак, дождался, когда полицейский выйдет из машины, и уехал.

Гуров остался один. Когда стих шум мотора «УАЗа», воцарилась полная тишина.

«Думай, сыщик, думай. Не бегай, а думай. Предположим, он не охотился на Марию, а просто поймал попутку… Глупо. Просто отобрали машину? Тогда зачем забрали Марию с собой? Заманили в ловушку богатую заказчицу, чтобы отобрать деньги? Взяли зачем-то заложника? Тогда зачем Вестерман звонила? К дьяволу логику, тут всего пять дорог. Мария взяла каршеринговую машину. Какую? Наверняка первую попавшуюся, стало быть, не внедорожник».

Гуров, подсвечивая себе фонариком на телефоне, быстро обследовал все пять въездов. Одна из дорог не чищена вообще, прокатаны лишь две глубокие колеи, проложенные или снегоотбрасывателями, или квадроциклами, или джипами. В любом случае тут может проехать лишь нечто с большим клиренсом. На городской машине сюда не сунешься, потонешь.

Вторая дорога… – Лев Иванович зашел за шлагбаум, осмотрел его. Все, нет, отпадает тоже. Этот шлагбаум не открывали с осени, совершенно точно.

У третьего шлагбаума имелся бдительный и, что еще более ценно, трезвый как стеклышко вахтер, обитающий к тому же в теплой сторожке. Оказалось, что все это время он наблюдал за действиями пришельца и теперь выбрался из своей будки, вежливо потребовал мандат, ненавязчиво поигрывая берданкой. Сказал, что нет, по этой дороге каршеринговая машина не проезжала.

Четвертый путь с указателем на СНТ «Журавушка» был расчищен получше, пусть и тоже довольно давно: по обеим сторонам от дороги возвышались полуметровые, уже плотно слежавшиеся отвалы. Следов от протекторов было много, но в отсутствие иных вариантов пришлось отправиться по этому пути.

Метров пятьсот спустя дорогу пересекла другая, и Гуров, заглянув за угол, увидел припаркованную черно-оранжевую машину.

Это был стандартный садовый участок за забором из