Легенда преступного мира - Николай Иванович Леонов

Гуров аккуратно сделал ход конем:

– А что, разве он исчез?

– Вы знаете, где он? – быстро спросила Зоя.

– Простите за вопрос, вы ему кем приходитесь? Родственница?

– Д-да, понимаю, понимаю, – поспешно согласилась Вестерман. – Вы абсолютно правы, это не телефонный разговор. Вы ведь даже не знаете, кто с вами беседует, в самом ли деле я. Но тут такая ситуация… – Ее голос неожиданно дрогнул и все же сорвался на истерику, она заговорила быстро, торопливо: – Лев Иванович, я не знаю, что мне делать! Моя дочь, Дарья, одиннадцати лет, поехала на встречу… с репетитором. Везла деньги за занятия. Она должна была отзвониться, как подъедет, – не позвонила. Умные часы отключены. Пять минут назад с ее телефона позвонил Счастливый и потребовал… – Она замолчала, всхлипывая.

– Зоя, возьмите себя в руки. Что требует?

– Он требует, чтобы я немедленно написала явку с повинной, призналась в каких-то убийствах, в том, что я заставляла дочку убивать… чтобы мое признание было записано на видео и чтобы присутствовало не менее двух свидетелей… – Она снова то ли всхлипнула, то ли хохотнула. – Я в толк не возьму, я не понимаю, о чем речь. Он сказал: если я не признаюсь, в семь тридцать вечера на этот номер… он продиктовал ваш телефон, Лев Иванович… поступит прямая телеграмм-трансляция с честным рассказом, причем из хорошо узнаваемого помещения. Чтобы вы это все слышали, понимаете?

– Понимаю, понимаю, дальше.

– …и тогда после признания я… он, то есть, сообщит, где Дарья, или ты… я, то есть, никогда больше ее не увижу!

К концу повествования женщина уже кричала в голос, и этот момент – увеличение громкости по мере накала истерии, – был до такой степени схож с тем, что в свое время продемонстрировала Мария, что Гуров не выдержал и усмехнулся.

– Смеетесь, да?! – немедленно отреагировала Вестерман. – Вам кажется, это шутка?

– Тихо-тихо, Зоя, не надо кидаться на все, что движется. Уважаю ваши материнские чувства, доверие к моей персоне, но все-таки, почему вы решили позвонить мне?

Она произнесла с досадой:

– Ах, да как же вы еще не поняли! Здесь же все повязаны, одни против других, другие против третьих! Неужели вы не понимаете?! Сама вязала. Если я их тут всех сдам, сколько останется жить мне и, главное, Дане? Я не знаю, кто тут против кого дружит, мне не на кого опереться! – Она сдалась, зарыдала: – Лев Иванович, я же местная, я тут родилась, выросла, сделала столько хорошего для своей родины, а вы бы слышали, что про меня говорят, что пишут! Мать-одиночка дерет с алиментщиков шкуры… она перестала скрывать ребенка-убийцу, которую держит на цепи и кормит кровью с молоком. Дикость, средневековье! Но Данечка моя, Данечка!.. Она же как пятилетний ребенок, беспомощная, доверчивая, ее кто угодно убедит в чем угодно! Где она, что с ней… что делать, что делать!

Гуров терпеливо слушал, соображая, как быть, но тут телефон завибрировал. Параллельный вызов. Мария.

– Подождите, пожалуйста, одну секунду, – мягко попросил он, – не отключайте связь. Весьма важный звонок.

Поставив вызов Вестерман на удержание, Лев Иванович услышал голос жены:

– Привет, сыщик. Пообещай, что не будешь орать и топать ногами.

– Хорошо, не буду. Что случилось? Говори, только, пожалуйста, побыстрее, – попросил он.

– Вот умница. Слушай, я сейчас на девяносто третьем километре Дмитровского шоссе…

– Что случилось, колесо пробила? Авария? Все в порядке?

Она усмехнулась:

– Ну да, почти. В общем, мы договорились с мастером Даней о встрече, я везу деньги.

У Гурова перехватило дыхание:

– Что?! Я же запретил. Немедленно скажи, что ты шутишь. С ума сошла. Немедленно, слышишь…

– Погоди, ты пообещал не орать.

– Да как тут…

– Заткнись немного, а? – предложила эта негодница. – Послушай лучше. Встреча на остановке автобуса «Поворот на дачи», через полчаса. Прямо сейчас подъезжаю к ней, и угадай, кого я вижу, как тебя вчера?

– Ну же?!

– Счастливого Даниила Олеговича, а с ним – девочку лет одиннадцати-двенадцати, которая мирно идет с ним за руку. Слышишь?

– Немедленно уезжай оттуда!

– Я, кажется, задала вопрос.

– Какого…

– Если больше нечего сказать, то все, не до тебя.

Она дала отбой.

Гуров недолго колебался. Переключившись на вызов Вестерман, кратко, сухо, деловито сказал:

– Зоя, мы выезжаем немедленно. Встречаемся в вашем кабинете. Ожидайте нас там. Не смейте предпринимать ни-че-го, вы меня поняли?

– Да…

– И если вы попытаетесь куда-то деться или самовольничать… ну, не сочтите за угрозу. Я вас из-под земли достану. Обещаю, слышите?

– Я не собираюсь. Я здесь. Жду вас, – отчеканила Зоя.

Глава 22

Пожалуй, ни одно наземное транспортное средство в истории не преодолевало расстояние между Москвой и Т. так быстро. Станислав гнал, стиснув зубы, лишь изредка подавал голос, изрыгая страшные ругательства в адрес остальных машин, их водителей, светофоров, пешеходов, правительства, мирового правопорядка и прочего. Гуров четко и сухо изложил ему суть дела.

– В бога душу мать, – прокомментировал услышанное Станислав Васильевич и увеличил скорость.

Вылетели из Москвы, как пробка из бутылки, благословляя большие и малые диаметры и платные парковки, более-менее разгрузившие центр. Помчались во весь опор по Дмитровскому шоссе, миновали крупные и мелкие города, покрутились по объездным и, наконец, выехали на лесную трассу, по зимнему и будничному времени пустынную.

– Хорошо, снег перестал, – зачем-то сообщил Станислав. – Ни пса не видно было бы.

Не так давно прошел обильный снегопад, так еще и колею не успели раскатать, даже по шоссе.

– Только бы с лосем не встретиться, – также непонятно зачем отозвался Гуров. Он глянул на спидометр.

Сто двадцать километров в час, надо бы сбросить, да как тут сбросишь, два часа дня, сейчас смеркаться начнет…

– Тарантино, твою мать, гений макабра, – прорычал Крячко. – На видео Счастливому сняться надо. С какой остановки твоя… прости, пожалуйста. Какая остановка нужна?

– «Поворот на дачи».

– Дачи. Что за дачи? Лес кругом.

– Это поворот на дорогу к массиву садовых товариществ. В восьмидесятые выдавали болотистые участки, под картошку… неважно.

– Говоришь, неважно… А ехать-то куда? К Вестерманихе или…

– Думаю, думаю… погоди. Вот остановка. Тормози.

Остановка была новая, в виде павильона, на скамейке сидел, болтая ногами в унтах, упакованный в тулуп пожилой мужчина. Рядом стоял рыболовный ящик и бур. Пассажир смотрел на машину с ленивым интересом, неторопливо попивая из плоской цельносварной фляги напиток, явно не безалкогольный.

Крячко затормозил, Гуров без особой надежды набрал номер телефона Марии, выслушал гудки, затем стандартное сообщение: «Аппарат абонента выключен…».

Станислав вышел из авто и поприветствовал рыболова:

– Здорово, отец! Автобус скоро?

– Привет. Понятия не имею, – поведал тот. – Со свояком договорились встретиться, сижу жду. На рыбалку