MITI и японское чудо: рост промышленной политики, 1925-1975 гг. - MITI

помещения телерадиовещательной станции NHK в самом центре Токио по цене 6 млн. иен за квадратный метр, что в несколько раз превышало официально установленную цену, и это обрушило на торговую компанию волну критики. Тем не менее, деньги у нее были, а недвижимость была лучшим средством защиты от инфляции.

 

Серьезные политические проблемы возникли, когда компании общей торговли начали спекулировать товарами повседневного спроса и удерживать их на рынке в ожидании дальнейшего роста цен. Как и в 1917 году, пресса и общественность стали подозревать, что захват рынка и удержание товаров с рынка были основными причинами безумных цен. Когда во второй половине 1973 г. цены на сталь резко возросли, критика стала сосредотачиваться на монополиях и картелях, которые должны были быть незаконными, но, как известно, процветали под защитой административного руководства MITI. Многие группы потребителей стали утверждать, что "частная модель управления промышленностью" сводится к "модели управления дзайбацу", избежание которой было первоначальным обоснованием в 1930-х годах для передачи управления промышленностью в руки государства.

10 марта 1973 г. новый отдел регулирования цен Агентства экономического планирования внес на рассмотрение парламента законопроект "Закон о временных мерах против кайсиме и уриосими товаров повседневного спроса" (Seikatsu Kanren Busshi no Kaishime oyobi Urioshimi ni tai suru Rinji Sochi ni kan suru Horitsu *), наделяющий правительство новыми полномочиями по контролю над ценами. Дебаты по этому закону вызвали критику в адрес МИТИ и крупного бизнеса, не уступающую той, что была во времена "диеты загрязнения". Закон (№ 48) был принят и введен в действие 6 июля, задолго до того, как нефтяной кризис осложнил эти проблемы.

Именно в середине периода "безумных цен" и всего за три месяца до первого нефтяного шока МИТИ представил свой организационный "новый облик". Переписав закон о создании МИТИ (№ 66 от 25 июля 1973 г.), министр Накасонэ и заместитель министра Морозуми произвели перестановки в министерстве, чтобы успокоить его критиков, позволить ему справиться с новыми проблемами и защитить свои проверенные возможности. Это был первый комплексный пересмотр структуры MITI с 1952 года, и в министерстве его назвали "реформой века".

По сути, Морозуми сохранил оба бюро - международной торговли и содействия торговле, но переименовал их; переименовал Бюро предприятий в Бюро промышленной политики и дал ему новые разделы - "Структура промышленности" и "Поведение бизнеса"; объединил старые бюро легкой и тяжелой промышленности в новое Бюро базовой промышленности (металлы и химикаты вместе); создано новое Бюро машиностроения и информационной промышленности, объединившее под одним началом электронику, компьютеры, автомобили и общее машиностроение (к этой группировке мы вернемся позже); старое Бюро текстильной промышленности преобразовано в Бюро промышленности потребительских товаров; создано новое внешнее агентство - Агентство природных ресурсов и энергетики (NREA), объединившее управление нефтяной, угольной, энергосберегающей и коммунальной промышленностью (включая атомную энергетику) в одно мощное подразделение.

В день вступления в силу новой структуры Морозуми ушел в отставку, а ее реализацию передал Ямасита Эймэй (выпускник 1943 г., бывший первый секретарь посольства Канады, заместитель директора Бюро тяжелой промышленности, начальник Химического бюро, Бюро международной торговли и Предприятий). 6 октября 1973 года разразилась "четвертая ближневосточная война" (так называют ее японцы). Через десять дней шесть стран, входящих в Организацию стран-экспортеров нефти, подняли цены на нефть на 21%, а 20 октября шесть ближневосточных государств приостановили поставки нефти странам, поддерживающим Израиль. Нефтяной шок" - событие гораздо более важное, чем то, что в японской прессе называли "шоком Никсона", - поразил Японию и весь мир с ошеломляющей силой. 16 ноября 1973 г. кабинет министров принял "Политику чрезвычайных нефтяных контрмер", предписывающую программы экономии нефти, а японские политические лидеры, включая министра МИТИ Накасонэ, отправились в поездки на Ближний Восток, чтобы попытаться завоевать друзей среди стран, на которые они раньше не обращали особого внимания. Япония являлась крупнейшим в мире импортером нефти и полностью зависела от Ближнего Востока. (Одним из проектов, которые Накасонэ согласился построить в этом регионе для укрепления отношений, был нефтехимический комплекс в Бандар-Шахпуре стоимостью 3 млрд. долл. после революции 1979 года в Иране. По иронии судьбы, за его строительство отвечал вице-министр Ямасита Эймей, который после отставки стал руководителем Mitsui Trading Company. Перерасход средств, революционные потрясения и ущерб, нанесенный войной между Ираном и Ираком, возможно, превратили его в один из самых дорогостоящих проектов по оказанию иностранной помощи, которые когда-либо предпринимали японцы).

Значение нефтяного шока для целей данного исследования заключается в том, что он в очередной раз напомнил японскому народу о том, что ему нужна официальная бюрократия.

Непосредственной проблемой министерства стало влияние нефтяного кризиса на и без того "сумасшедшие" цены. Сначала подорожало печное топливо, а затем и вовсе исчезло из продажи. Затем в дефиците оказались туалетная бумага, а затем и бытовая химия. Население было убеждено, что промышленные картели используют кризис для получения огромных прибылей. В стране воцарилась атмосфера, подобная той, что была во время рисовых бунтов. Министр Накасонэ создал в MITI командный пункт, который укомплектовал своими начальниками бюро и руководителями секций бумажной и целлюлозной промышленности в Бюро промышленности потребительских товаров (отвечающей за туалетную бумагу) и секций химических продуктов в Бюро базовой промышленности (отвечающей за стиральный порошок). Когда водители такси объявляли забастовку из-за нехватки сжиженного нефтяного газа, или домохозяйки устраивали бунт в Осаке из-за нехватки керосина, или перед супермаркетами, где якобы продавалась туалетная бумага, обнаруживались длинные очереди, руководители MITI пытались отправить срочные грузы, чтобы успокоить паническую скупку. Старые бюрократы от промышленной политики, воспитанные на лозунге "сталь - рис промышленности", теперь оказались заняты товарами народного потребления и раздраженными домохозяйками. Руководители министерства, начавшие свою карьеру в период оккупации, говорят, что это напоминает им времена Стабилизационного совета по экономике, когда МКИ осуществлял контроль над всеми товарами.

В результате этой неразберихи появились два новых закона: Закон о чрезвычайных мерах по стабилизации жизнеобеспечения населения (Kokumin Seikatsu Antei Kinkyu* Sochi Ho*, № 121 от 22 декабря 1973 г.) и Закон о нормализации спроса и предложения на нефть (Sekiyu Jukyu* Tekiseika Ho, № 122, также от 22 декабря). Они наделяли МИТИ широкими полномочиями требовать от оптовых и розничных торговцев отчетов об их поставках, устанавливать стандартные цены на определенные товары, составлять планы поставок потребительских товаров и штрафовать нарушителей. Накамура сравнивает закон о нефти с законом Ёсино о контроле над торговлей от сентября 1937 г., а Какума видит в обоих законах 1973 г. возврат, по крайней мере, к периоду действия закона Сахаси о специальных мерах.

 

По сути,