Гаст - Эдвард Ли

куплено много пива, возможно, даже слишком много, но одна мысль не давала ему покоя. Во время раздачи автографов он принял решение...

Обеденная суета закончилась. Было уже около десяти часов, когда Доминик сказала:

- Я почти закончила. Дай мне несколько минут.

- Я подожду тебя на улице, - сказал Колльер.

Его телефон наконец-то высох; на экране высветилась надпись ГОТОВ.

Пока Колльер ждал Доминик у ресторана, он набрал номер Шея Прентор. Когда включился автоответчик, Колльер оставил сообщение, что не вернется на шоу.

(II)

Колльер предложил не ехать на ее машине, а вернуться в гостиницу пешком.

- Мне это нравится, - сказала она, глядя вверх. - Еще одно полнолуние. Это романтично.

- Конечно, романтично, - сказал он, но главная причина, по которой он хотел прогуляться, заключалась в том, чтобы еще немного проветрить голову на свежем воздухе. И...

Он не спешил возвращаться в комнату номер три.

"Но, по крайней мере, она со мной..."

Неужели ему действительно было так страшно?

- Ночью это место действительно выглядит жутковато, не так ли? - сказала она.

На вершине холма виднелась гостиница, силуэт которой затемняла луна.

- Ты мне это говоришь?

- А?

Колльер усмехнулся про себя.

- Буду с тобой откровенен. Маленький причудливый отель миссис Батлер уже начинает мне надоедать.

Она сжала его руку.

- Ты слишком много слушал Джей-Джей Сута.

- О, я знаю это, и это моя вина. Я дошел до точки насыщения историями о призраках.

Он не стал рассказывать ей о последних откровениях Сута: о том, что из всех злодеяний, которые там происходили, самое страшное случилось в комнате, куда он только что пригласил ее. Не сказал он ей и о своем решении уйти из шоу.

Поднялся ветер, и за домом появились сизые облака. Не успели они дойти до парковки, как небо издало несколько громких раскатов.

Они оба рассмеялись над этим совпадением.

- Разве это не подходящий случай? - сказала Доминик.

- Как раз то, что мне нужно. Темная и бурная ночь.

- Клянусь, синоптики подбрасывают монетки для своих прогнозов. Они сказали, что всю неделю будет солнечно и ясно.

Еще один более громкий грохот показался ближе. Несколько секунд спустя тучи полностью скрыли луну.

Колльеру это не понравилось.

Когда ветер зашумел в кронах деревьев, он почувствовал, что слышит голос:

- Сюда!

Или что-то в этом роде. Голос был похож на голос юной девушки.

Доминик замедлила шаг и посмотрела вниз, в лес.

- Ты ведь слышала этот голос, не так ли?

- Какой голос? - она казалось, смотрела вниз. - Я не слышала голоса, но... оттуда доносится какой-то звук, тебе не кажется?

- Там есть ручей, который течет вдоль линии леса...

- Пойдем посмотрим.

Колльер напрягся.

- Нет, это безумие. Там сейчас кромешная тьма, и с минуты на минуту начнется буря.

Когда на холме поднялся сильный ветер, Колльеру показалось, что он услышал лай собаки...

Доминик остановилась.

- Что это было?

- Шелест листьев...

- Похоже на собаку.

Колльер потянул ее за руку.

- Давай зайдем в дом.

Раздался раскат грома, а затем небо разорвалось. Дождь хлынул как раз в тот момент, когда они трусцой поднимались по ступенькам гостиницы. Колльер почувствовал, что его одновременно знобит и бросает в пот.

- Как раз вовремя пришли, - он потянулся к двери.

Доминик дернула его за руку.

- Эй! Ты в порядке?

- Ну, да, конечно...

- Джастин, ты дрожишь.

"Правда?"

- У меня... озноб, вот и все. От дождя.

Она выглядела убежденной, когда он придержал для нее дверь. Последнее, на что он обратил внимание, прежде чем войти, был огромный дуб перед домом. Хвост молнии сверкнул, окрасив мертвые ветви дерева в костяной белый цвет, словно скелетные отростки.

Колльер захлопнул дверь.

Атриум сиял яркими огнями, но в пустоте огромного помещения это было неуместно.

- Еще не так поздно, - заметила Доминик. - Где же все гости?

Колльер не сводил глаз с большого портрета Хардвуда Гаста, но тут ему пришло в голову, что глаза Гаста на картине смотрят прямо на дерево, на котором он повесился.

Их испугал грохот.

Лотти стояла в углу и возилась с чем-то.

- Привет, Лотти, - поприветствовал Колльер.

Она оглянулась, коротко улыбнулась и помахала рукой.

Они подошли и увидели, что она открывает пакет перед аквариумом с черепахами. В пакете был небольшой рулон пластиковых трубок.

- О да, сегодня утром я заметил, что воздушная трубка пропала, - заметил Колльер. - Но я уверен, что она была там вчера.

Лотти что-то пробормотала, подсоединяя трубку к воздушному насосу. Похоже, она сказала имя Джиффа с некоторым неодобрением на лице.

"Какого черта Джиффу понадобилось снимать трубку с черепашьего аквариума?" - недоумевал Колльер.

Он вспомнил, что видел такой же материал в мусорном баке Сута...

- Все ли гости уже легли спать в такую рань? - спросила Доминика.

Она покачала головой и указала в сторону города.

Момент был неловкий. Лотти казалась рассеянной, не такой энергичной, как обычно.

- Спокойной ночи, Лотти, - сказал Колльер.

Она помахала рукой, не глядя на них. Она наклонилась, чтобы осмотреть черепах.

- Странно, - прошептала Доминик, когда они отошли.

- Сегодня она сама на себя не похожа. Обычно она отскакивает от стен...

Доминик снова остановилась и потянула Колльера за руку.

Она смотрела на старый письменный стол.

Вспомнив, что она видела там во время приема, Колльер предположил. Мужчина, до ужаса похожий на Уиндома Фекори. От этого совпадения Колльера бросило в дрожь.

В том же столе он нашел старые чеки.

Все они были подписаны Фекори в тот день, когда Гаст повесился в 1862 году.

Затем ее глаза поползли вверх по стене шкафа, к крошечному портрету Пенелопы.

- Вот она, - пробормотала Доминик.

Старая картина маслом казалась более четкой, чем Колльер помнил, и жутко детализированной, чем следовало бы. Еще больше его беспокоило то, что детали мягкого, но соблазнительного лица женщины были идентичны старым дагерротипам, которые ему уже показывали.

В высоких окнах сверкнула молния, и грянул гром.

- Это нелепо, - проворчала Доминик.

- Что?

- Теперь мне становится страшно.

Колльер потянул ее за собой.

- Пойдем, пойдем...

Когда они поднимались по изогнутой лестнице, Колльер оглянулся через плечо.

Лотти стояла у письменного стола, словно в трансе.

Казалось, она смотрит на портрет Пенелопы.

Глаза тусклые. Рот открыт.

Когда раздался новый раскат грома, Доминик захихикала.

- Теперь нам