Обречённые - Наталия Яковенко

— О чём ты? — Я не понимал было ли это приглашение, либо забота. Запутавшись в её отношении ко мне, я окончательно потерялся в собственных мыслях.

— Тебе не следует в это лезть, — ответила она. — Нужно встретиться.

— Хорошо.

Через полчаса я стоял на углу улицы, ожидая Джейн. Ровно в назначенное время появилась она, обхватив мою руку, она без слов повела меня куда-то в сторону. Мы долго шли через луг, пока не вышли на поляну.

— Почему ты это делаешь?

Дул сильный прохладный ветер, пронизывающий насквозь. Порывы хлыстали ветви деревьев, издавая тоскливый звук. Небо было затянуто серыми густыми тучами. Скоро должен пойти дождь, предчувствовал я.

— У меня свои причины, — коротко ответил я, так как не имел возможности рассказать всю правду целиком. Джейн глубоко вздохнула.

— Я знаю, что ты мне о них не поведаешь, — спокойно произнесла она. — Но хочу, чтобы ты знал, что Уолтер Грейсон всегда добивается того, чего хочет.

— Ни на этот раз, — уверенным голосом сказал я. После подошёл к ней ближе и, сняв с себя куртку, накинул ей на плечи.

— Не стоит. — Она попыталась вернуть мне её, но я настойчиво надел снова. — Знаешь, почему Ник в последнее время так себя ведёт? — Я замер в ожидании продолжения. Я не сводил с неё глаз, пытаясь навечно запечатлеть её образ в своём сознании, в своём сердце. — Он планирует убить Уолтера Грейсона и его сына, — собравшись с силами, произнесла Джейн. Ожидая, что я буду шокирован этим, она не сводила с моего лица своих прекрасных печальных глаз. Но я не удивился, так как никто другой прекрасно понимал порывы Ника сделать это. Ведь ещё на прошлой неделе Ребекка желала убить Грейсона просто так, за собственное преступление. — Ты не удивлён? — спустя время поинтересовалась она.

— Нет, — лаконично ответил я и приблизился к обрыву. Джейн долго стояла на том же месте, пока не присоединилась ко мне. — Ты знаешь я не тот, кому следует судить других.

— Это общепринятые принципы, — ответила она.

— Глупо жить по стандартам.

— Но это ужасно думать о таком?!

— Ты считаешь, что это ненормально? — я повернулся к ней. — Ты полагаешь, что нельзя ненавидеть человека за то, что тот отнял у тебя жизнь? Прошлых дней не вернуть. Понимаешь?

— Ненавидеть можно, — согласилась она. — Но вершить самовольный суд, нет! — Она всматривалась вдаль уносящихся надежд. В тот момент я понял, что она никогда не сможет смириться с тем, кто я есть, узнай правду обо мне. Для неё я был бы жестоким убийцей, который лишал жизней не только из-за мести, но по большей части по приказу, даже не заглядывая в их личное дело. Пустота вновь окутала меня. Прожигающая сердце боль давила на меня вновь, спуская на самое дно. В тот момент как мне хотелось обнаружить из неоткуда хотя бы жалкую попытку оправдания её брату, тем самым я помог бы себе найти силы и надежду однажды признаться ей в том, кто я.

— Не всё в жизни получается так, как мы того хотим, — единственные слова, которые нашли место быть в этой долгой и уже казалось бесконечной паузе возникшей между нами.

— Ты считаешь, что отнять чужую жизнь просто?

— Пусть это неправильно, но, на мой взгляд, да.

— И ты бы смог убить человека? — Джейн удивилась моему ответу. Почему я не солгал? — думал я, стоя напротив неё. Может мне хотелось защитить Ника? Может, хотел убедить Джейн, в неверности её убеждений? А может просто потому, что не видел в этом смысла?

— Не правильно причинять человеку боль, если он не заслужил этого. Не правильно убивать ради денег, власти, похоти и даже любви. Нет смысла отнимать чужую жизнь, если ты не понимаешь до конца причин, по которым делаешь такой безрассудный шаг. Но если этот человек является причиной, по которой у тебя отняли десять лет жизни. И ты сидел за преступление, которого не совершал. Тогда я не могу осудить твоего брата за желание отомстить. — Я выдержал небольшую паузу, после добавил. — Прости.

— Если не радоваться тем немногим мгновениям, которые ещё принадлежат нам, то можно больше никогда уже не открывать глаза. Как можно ценить свою жизнь, если ни во что не ставишь жизни близких дорогих тебе людей. — Джейн говорила о своём брате. Умом я понимал это, но где-то в глубине чувствовал, что обращение было в мой адрес. — Если каждый пациент будет желать отмщения своему лечащему врачу за то, что тот опоздал с правильным диагнозом. По этой причине человеку пришлось пережить много боли. Если официант будет желать мести каждому посетителю за то, что тот плохо или грубо с ним разговаривал. И из-за этого тот провел целый день в депрессии, которая рано или поздно может привести к суициду. Если каждый ученик будет желать смерти учителю, который ставит справедливую, но плохую отметку, которая возможно навсегда поменяет, а может, перевёрнёт судьбу ребёнка. Если все эти обиженные будут тратить время на месть, ненависть и агрессию, то нет смысла просыпаться каждое утро. Потому как ты уже мёртв. Нет ничего кроме ненависти в душе. Единственная причина, по которой ты существуешь — месть. Она движет тобой, сокрушая всё на своём пути, ты добиваешься того, чего жаждал. Но что в итоге? Месть порождает месть. — Джейн замолчала. Поднимая глаза к небу, она вздохнула полной грудью и развела руки в стороны. Я не сводил с неё взгляда.

С высоты начали падать первые крупные капли дождя. Ветер немного затих. Чёрное как моя душа небо плакало вместе со мной. Оно избавлялось от тяготеющей его боли. Как я ему завидовал. Ведь не мог сделать того же.

На следующий день в коридоре я наблюдал картину, которая привела меня к окончательному решению отдалиться от Джейн. Остаться просто её другом. Мне было невыносимо трудно сделать это. Стоя в окружении Кларка, Кейси и Бесс, она улыбалась. Её глаза оживали, когда меня не было рядом. На сердце остался осадок вины, печали после нашего последнего разговора. Она улыбалась. Она и впрямь была счастлива среди своих друзей. Я не мог вынести этой сцены, поэтому поспешил отойти от них как можно дальше. Прячась за зданием школы, в заброшенном и отсыревшем подвале, я чувствовал себя угнетённым, потерянным, никому не нужным. Чем я мог осчастливить её? Что мог дать? Что предложить?

Поедающие внутри сомнения ни на секунду не покидали меня. Плененный человеческой жизнью, я слепо шел рядом, пытаясь подражать им. Я превратился в жалкое существо, пародируя их поведение, их слова, их жесты. Кем я был на самом деле? Смог ли понять, что значит быть человеком? Или это уже настолько далеко от меня, что даже за годы искупления я не способен понять миг человечности. Умереть. Мне нужно было просто умереть. Но жалость, которую я испытывал, глядя на свою сестру, не позволяла мне переступить границу смерти. Принципы, по которым жила Джейн были бы в дребезги разбиты, столкнувшись с моим образом жизни. Поначалу мне казалось, что мы с ней, похожи, но я замечал лишь свои желания. На самом деле мы были слишком разные.