Вишенка на торте - Кристофер Дж. Брайс

том, как он себе

льстит.

ПИСЬМО ОТ ЖЕРАРДА

От: [email protected]

Кому: [email protected]

Дата: 25 ноября 2015 г.

Тема: Запись в вашем блоге

Привет, Ледяная Королева. Это Жерард.

Я хотел поговорить с тобой о твоем посте, раскрывающем личность Эллиота для всех.

Хотя я понимаю, почему ты это сделала, я не в восторге от этого.

Эллиот очень много значит для меня, и он никогда не хотел быть на виду. Он

библиотекарь, а не спортсмен. Он ценит уединение и возможность заниматься своей

жизнью незамеченным. Но ты лишила его этого.

Я не возражаю, что ты говоришь обо мне. Я дал на это согласие. Я всегда был легким и

беззаботным парнем. Но это не то. Эллиот не такой. Он никогда не будет таким, как я.

Потому, что он сам по себе, и именно поэтому он мне нравится.

На этой неделе мы с Эллиотом едем в Колорадо, чтобы навестить мою семью. Я надеюсь, что во время каникул ты подумаешь о том, чтобы изменить то, как ты пишешь о моей

жизни. Я знаю, что ты можешь сделать это, не привлекая Эллиота, но если ты не

сможешь, я буду невероятно разочарован и сообщу тебе об этом.

С учетом сказанного, я надеюсь, что ты отлично проведешь время со своей семьей. Если

ты выполнишь мою просьбу, я пришлю тебе несколько фотографий своих ног. Ты еще не

писала о них!

С наилучшими пожеланиями,

Жерард Гуннарсон

Глава двадцать восемь

ЭЛЛИОТ

Полеты должны быть запрещены. Нет причин, по которым люди должны летать над

облаками. Мы должны быть на земле, где нам и место. Но если я не хочу провести

тридцать часов в машине, единственный способ добраться до Колорадо - это самолет.

Мы все еще на асфальте, но это не мешает моим ладоням обильно потеть. Я прижимаю их

к джинсам, чтобы вытереть, и через несколько секунд они снова становятся липкими.

Рядом со мной Жерард - образец непринужденности.

Мы сидим в первом классе, потому что его тело не помещается в эконом. Его ноги

вытянуты, и он листает спортивный журнал, который купил в киоске в аэропорту. С таким

же успехом он мог бы отдыхать в Хоккейном доме, как ему удобно. Не сидя в

металлической трубе, которая вот-вот взлетит в небо на скорости пятьсот миль в час.

«Жерард, как ты можешь быть таким спокойным сейчас?» спрашиваю я, разминая руки.

Он смотрит на меня, оценивает мое волнение и ухмыляется. «О, кто-то нервничает?»

Я бросаю на него взгляд. «Я не нервничаю. Я просто рационально обеспокоен тем, что

доверяю свою жизнь огромному куску металла и паре незнакомцев в кабине».

Его ухмылка превращается в полноценную ухмылку. «Ты очаровательный, когда

рационально обеспокоен». Он делает ушки зайчика, когда говорит «рационально

обеспокоен».

Мне хочется засунуть эти пальцы в рот, чтобы он заткнулся. Но я этого не делаю, потому

что мы на публике. Вместо этого я смотрю, как стюардессы идут по проходу, проверяя, все ли уложили свои сумки и пристегнули ремни.

Наверное, мне тоже стоит это сделать. Я пристегивал ремни много раз в своей жизни, но

этот не дает мне покоя. Мне требуется три попытки, чтобы защелкнуть металлические

штыри на месте. Тем временем Жерард застегивает ремень безопасности быстрее, чем я

успеваю моргнуть. Выпендривается.

Заметив мое растущее напряжение, Жерард берет меня за руку.

«Эй, все будет хорошо. Я сотни раз летал без всяких проблем».

Я знаю, что он пытается успокоить меня, но его слова только усиливают мое

беспокойство. Сотни раз? Это сотни возможностей для того, чтобы что-то пойти не так.

Сотни шансов на шторм, отказ двигателя или ошибка пилота. Сотни способов умереть.

Боже, почему мне вдруг стало так тесно в груди?

Лицо Жерарда расплывается, и по краям моего зрения пляшут черные пятна. О, нет. Я

сейчас потеряю сознание. Им придется совершить экстренную аварийную посадку на

кукурузном поле посреди Канзаса, и это будет моя вина и...

«Эллиот. Эллиот, посмотри на меня». Голос Жерарда пробивается сквозь мою панику. Я

заставляю себя сфокусировать взгляд на его лице, на беспокойстве в его глазах. «Дыши

вместе со мной, хорошо? Вдох и выдох. Хорошие, глубокие вдохи, как сейчас».

Он делает глубокий вдох, его грудь вздымается, когда он наполняет легкие воздухом. Я

пытаюсь подражать ему, но получается так, будто я дышу через мешалку для кофе. Моя

грудь сжимается еще сильнее, и каждый выдох получается не более чем болезненный

хрип.

«Вот так», - подбадривает Жерард. «Вдох через нос, выдох через рот. Сосредоточься на

том, как воздух входит и выходит из твоего тела».

Я закрываю глаза и пытаюсь отгородиться от всего, кроме голоса Жерарда и ощущения

воздуха, проходящего сквозь меня. Входит и выходит. Вдох и выдох. Медленно, очень

медленно, тиски вокруг моих легких ослабевают, и черные пятна отступают.

«Вот так, Эллиот. Ты отлично справляешься. Просто продолжай дышать».

Я киваю, еще не веря, что смогу говорить. Несколько минут мы сидим молча, дыша

вместе. Когда я успокаиваюсь, я вытаскиваю свою руку из руки Жерарда и кладу ее на

свои колени.

По внутренней связи раздается голос пилота. «Доброе утро, дамы и джентльмены.

Говорит ваш капитан. Мы получили разрешение на взлет. Пожалуйста, убедитесь, что

ваши ремни безопасности надежно пристегнуты, а все электронные устройства

переведены в авиарежим. Бортпроводники, приготовьтесь к вылету».

Ох, блядь. Ох, блядь, блядь, блядь, блядь.

Все спокойствие, которое мне удалось собрать, исчезает без следа. Мое сердце колотится, ладони потеют еще больше, а буррито на завтрак, которое я съел пару часов назад, грозит

появиться вновь. Не задумываясь, я хватаю Жерарда за руку крепко. Мои ногти

впиваются в его кожу, заставляя его вздрогнуть. Но он не отстраняется. Он снова сжимает

мою руку,