Башня над пропастью - Ян Ирвин

— Как они попали в Шазмак? — раздраженно спросил Тензор. — Это Карана нас предала?

— Карана! — Горький смех Селиалы походил на лай. — Конечно нет! Гаршарды знали, как вывести из строя Стражей, а этому Карана не могла их научить. Это все Эммант… Он предатель… я виновата тоже.

— Как это было? — подала голос Малиена из задних рядов.

— Малиена, как приятно видеть тебя. Я виновата. Это я позволила Эмманту беседовать с Феламорой, и она подбила его погубить Шазмак. О, она порочна! Эммант нас предал, явились гаршарды, словно оживший кошмар.

— Что с Шазмаком? — выкрикнул Аспер. — Мы можем его восстановить?

— Он навеки осквернен, — ответил один из вновь прибывших — высокий человек по имени Баситор. — Кто же захочет вернуться в место, запятнанное нашей кровью?

Это высказывание позволило Лиану узнать еще одно свойство характера аркимов. Другой народ боролся бы за то, чтобы вернуть себе свой город, и отстроил бы его, чтобы город стал еще сильнее и краше.

— Скольких мы потеряли? — спросил Аспер.

— Сотни, — ответила Селиала, качая головой. — Много сотен! Но уцелело больше, чем тебе кажется.

— Так где же они, когда они мне нужны? — вскричал Тензор.

— Пошли на восток, — ответила она очень тихо. — Они прокляли тебя и поклялись, что никогда больше не последуют за тобой.

У Тензора вытянулось лицо, словно ему дали пощечину, но он быстро пришел в себя.

— Я проклят, я трижды проклят, — загремел он, — но я еще больше, чем когда-либо, уверен, что выбрал правильный путь. Пошли со мной, — сказал он двум вожакам отряда вновь прибывших аркимов. — Мы должны обсудить дальнейшие действия.

Баситор и Селиала ушли с ним в темноту ночи и не возвращались несколько часов. Наконец Селиала вернулась одна. Она уединилась с Малиеной и Аспером, которые были у аркимов кем-то вроде советников.

Позже вернулся Баситор, за ним — Тензор. Казалось, он постарел лет на тридцать, и в нем было не узнать прежнего сильного и энергичного человека. У него был очень усталый вид.

— Уходи с дороги, предатель-дзаинянин, — сказал он хриплым голосом, отшвыривая замешкавшегося Лиана.

Тензор встретился взглядом со всеми аркимами по очереди, и ни один не смог выдержать его пристальный взгляд.

— Нас сокрушили! — сказал он. — Мы никогда не поднимемся вновь. Не осталось ничего, кроме мести, и я обязательно отомщу! Я сотру гаршардов в порошок. Я буду медленно раздирать Рулька на куски — кусок за куском, орган за органом. — Он продолжал эту литанию насилия и жестокости, и это было так ужасно, что все аркимы, кроме двоих, отпрянули от него.

Аркимы уже начали разделяться на два лагеря: группа, возглавляемая Малиеной и Селиалой, которая считала, что они сами навлекли на себя погибель и следовать безумным планам Тензора, в чем бы они ни заключались, означает полное уничтожение аркимов; меньшую группу возглавляли Тензор, Баситор и Хинтис, и члены ее были так переполнены ненавистью и страхом, что ничто не смогло бы заставить их свернуть с пути.

После событий того дня Лиан часто ловил на себе задумчивый взгляд Тензора, но тот никогда с ним не заговаривал. Хинтис и Баситор постоянно наблюдали за юношей с холодной яростью. Лиан старался не оставаться наедине ни с одним из них, зная, что при малейшем поводе они прирежут его. Если бы ему не было известно, что Малиена и Аспер присматривают за ним, он бы умер от ужаса.

На следующий день подул порывистый западный ветер. Около полудня начался прилив. Аркимы забрались в крепкий рыбачий бот и отплыли в направлении Фаранды. Тензор оставил одного из вновь прибывших, чтобы сообщить об их тайном месте назначения всем аркимам, которые могут появиться. Попутный ветер надувал паруса, и они за одни сутки добрались до своей цели. Это был Фошорн.

Еще с борта судна было заметно, что земля на полуострове бесплодная — в основном соленые болота, солончаки да мелкие озера. Правда, команда бота сказала, что в этих озерах водится много рыбы.

Вещи выгрузили в ялик в полулиге от берега: тут было столько отмелей, что рыбачьему судну было не пройти. Вскоре ялик сел на песчаную мель, и аркимы побрели к берегу по мелководью. Лиан поскользнулся, перебираясь через борт, и, погрузившись в воду с головой, едва не утонул под тяжестью рюкзака. Однако Тензор вытащил юношу из воды.

— Тебе не удрать от меня так просто, летописец, — заявил он с мрачным юмором.

Не успел ялик в последний раз вернуться к рыбачьему боту, а предводители аркимов уже взобрались на вершину первого холма и готовились к подъему в горы. Вскоре они вышли на каменистое плато — это был бесплодный край, и лишь кое-где виднелись низкорослые деревца да колючие кустарники.

Аркимы не смогли следовать намеченному маршруту, поскольку горы там были труднопроходимы, и решили не отклоняться на юго-восток, как думали раньше, а двигаться по плато, тянущемуся вдоль береговой линии. Отряд весь день шел через мертвый лес, где серебристые стволы походили на колонны. Выйдя из леса утром третьего дня, аркимы смогли лицезреть одно из величайших творений природы на Сантенаре.

Южный конец Фошорна был отделен от Лауралина непроходимой пропастью Хорнрейса, самого великолепного водопада, какой можно было найти во всех трех мирах.

Аркимы услышали Хорнрейс задолго до того, как прибыли на Фошорн: глухой рокот перешел в рев, и у них под ногами тряслась скала. Туман окутывал и землю, и небо. Они приблизились к краю, и у их ног открылась пропасть. У Лиана закружилась голова. Он покачнулся, но Тензор оттащил его от обрыва.

— Я тебе не дам этого сделать, — заорал он в самое ухо Лиана. — Смотри за ним хорошенько, Баситор.

Баситор больно сжал локоть Лиана, глядя вниз. Лиан почувствовал, как трясется рука аркима: тот едва сдерживал желание сбросить его. Поскольку Лиан был дзаинянином, он привык к предрассудкам и дискриминации, но эту дикую ненависть было невозможно вынести.

Отряд миновал Железные Врата, давно разрушенные, и продолжил свой путь. Несколько часов аркимы шли вперед, а вдоль их тропы несся бурный поток. Аркимы не произносили ни слова, поскольку рев воды заглушал все. Наконец они остановились возле двух гигантских черных колонн, стоявших как бы в карауле над Хорнрейсом. На них были вырезаны аркимские узоры, но климат и время сильно повредили их. От водопада поднимался туман, сквозь который светило солнце, и чудилось, что тончайшая радуга связывает Фаранду с континентом Лауралин. Когда туман на мгновение рассеялся, они увидели еще две колонны, находившиеся по другую сторону моря, — они казались крошечными карандашами, поставленными вертикально.