Башня над пропастью - Ян Ирвин

— В горы Зиля?

— Армия Иггура может добраться туда маршем из Ориста за шесть недель.

— Великие Горы или дальний восток?

— Слишком далеко, — возразил Тензор. — Нет! Мы должны исчезнуть, словно нас больше нет на Сантенаре. Есть только один путь. Мы идем на север.

— Но севернее Мельдорина ничего нет.

— Разве?

— Только пустыни Фаранды и Сухое Море.

— Есть Катадза, и мы отправимся именно туда, — объявил Тензор. — Ирония судьбы заключается в том, что мы сделаем Катадзу своей и обратим ее против наших врагов.

— Катадза? — переспросил Хинтис в изумлении, и ему вторили несколько аркимов из тех, кто помоложе. — Что такое Катадза?

«Ирония судьбы, — подумал Лиан, — или невозможная глупость?»

— Кто сейчас помнит о существовании Катадзы? Предание о ней почти позабыто. Ты помнишь его, летописец?! — обратился к Лиану Тензор. — Расскажи моим людям об этом городе. Из всех, кто здесь присутствует, вероятно, только ты, я и Малиена знают о нем.

Лиан огляделся, ища, где бы встать. Трудно будет рассказывать Предание перед такой враждебной аудиторией, особенно здесь. Где бы он ни встал, его будут отвлекать пламя и потрескивание костра. Наконец он выбрал скалу в форме открытой книги и вскочил на нее.

— «Сказание о Распаде» не завершено и несовершенно, — начал Лиан, — и оно — самое незначительное из всех Великих Сказаний.

— Давай же! — с насмешкой произнес Тензор. — Нам не нужно все Сказание — лишь то место, где говорится о Катадзе. Только факты, и никакого «очарования» сказителя.

— Никому не позволено учить меня, как мне излагать Сказания, — холодно ответил Лиан. — Однако я расскажу сокращенный вариант, который устроит даже тебя.

Сказание повествует о событиях, произошедших вскоре после того, как Шутдара преследовали его враги до самого Сантенара. Кандор, ничтожнейший из каронов, устал от бесконечной погони. Он понял, что ключом ко всему Лауралину является Перионское Море. Тот, кто контролирует его, может господствовать над востоком, западом и севером. А север был богат в те времена. Катадза, находившаяся на одноименном острове в центре Перионского Моря, могла возвеличиться благодаря торговле и контролю над морем.

Закрепившись в Катадзе, Кандор вскоре овладел и другими островами и стал контролировать море. Даже Рульк не осмелился открыто противостоять ему. Кандор похвалялся, что его Империя будет существовать так же долго, как само Перионское Море.

Наконец Кандор обрел такое могущество и власть, что начал угрожать стабильности мира, и тогда против него был заключен союз. Говорили даже, что к этому союзу присоединилась Ялкара. Финальная битва разыгралась на полуострове Фошорн. Даже в те времена на полуострове ежедневно бывали землетрясения, и горячая лава вытекала на поверхность Сантенара из трещин.

В тот день произошло очень сильное землетрясение, из-за которого вдоль всего побережья волны с ревом обрушивались на сушу. Когда море успокоилось, Кандор обнаружил, что море значительно обмелело: в результате землетрясения его дно поднялось.

— Как же удалось Рульку достичь такой силы? — удивилась Малиена.

— Никому это не могло бы удаться, — ядовито произнес Тензор. — Рульк приписал себе природное явление, а наивные ему поверили.

— В течение года море мелело все больше и больше. За десять лет уровень понизился до семи пядей, и все морские порты пришли в упадок. Потом наступила засуха, самая страшная, какую только видели в Фаранде. Эта засуха длилась и длилась, и скоро стало ясно, что она никогда не закончится. Климат переменился. Леса стали лугами, а луга — пустынями. Миллионы людей в Фаранде голодали, то же случилось и с бесчисленным множеством жителей земель, окружавших Перионское Море.

Через столетие уровень моря понизился еще на восемьдесят пядей, через пятьсот лет — на четыреста пятьдесят пядей. Красивое Перионское Море распалось на три соленых озера.

Прошла тысяча лет. Море исчезло. Земли стали бесплодными, леса вымерли. На равнинах не созревали хлеба — лишь кочевники обитали на них.

Кандор все еще был хозяином Перионского Моря, но это море превратилось в пыль и соль — итак, он был хозяином пустоты. Торговля прекратилась, так как до городов, возведенных на островах, которые прежде омывали воды Перионского Моря, теперь было не добраться.

Кандор испробовал все виды волшебства, находившиеся в его распоряжении, но тщетно. Вынужденный оставить свою Империю, Кандор в ярости подался на юг и повел осаду земель, принадлежавших аркимам, — с этого момента начался Катаклизм. В конце концов Кандор погиб. Он был единственным кароном, умершим на Сантенаре.

Лиан повернулся к Малиане и Асперу, сидевшим вместе.

— Я часто размышляю, как умер Кандор. Его убили аркимы?

— Нет, — ответил Тензор, — хотя нам бы хотелось. Его смерть — это тайна, которая никогда не будет разгадана. Продолжай свое Сказание, летописец!

— Прошло еще одно тысячелетие, — произнес в заключение Лиан. — Большинство озер исчезло. Дно моря сейчас представляет собой сверкающую равнину из соли. Не многие живут теперь в Фаранде — разве что на тропическом севере. А несравненная Катадза лежит забытая в самой середине Перионского Моря.

— В этом Сказании содержится урок, — заметила Малиена, — если мы его услышим.

— Я услышал его, — ответил Тензор. — Каронов можно победить. Это знак, которого я ждал. — Он кивнул Лиану, и это было единственной благодарностью, которую тот получил за свой рассказ.

— Итак, мы идем в Катадзу? — осведомился Тензор, оглядывая аркимов. Никто не ответил отрицательно.

«Вот какие шутки иной раз играет жизнь, — подумал Лиан. — Катадза была моей мечтой, и сейчас я на пути к ней. Интересно, что я там найду».

В конечном счете Тензор был рад, что они задержались в Сифте: на третий день появилась маленькая белокурая Ксара. Ее сестра приветствовала Ксару радостными возгласами. Вскоре прибыли и другие аркимы — те, кому удалось выжить после падения Шазмака. Эта маленькая унылая группа сообщила, что остальные следуют за ними и находятся в пути. Это была награда, о которой не смели и мечтать. Тензор сиял. Но когда пришедшие поведали о том, что случилось с Шазмаком и аркимами после того, как гаршарды захватили город, Тензор притих, так что остальные аркимы не осмеливались произнести ни слова.

— Ах, это было ужасно, — сказана Селиала, женщина с серебристыми волосами, которая возглавляла Аркимский Совет, когда в Шазмаке судили Карану. — Они воздействовали на нас так сильно, что мы не могли сопротивляться.