Башня над пропастью - Ян Ирвин

На другой день после прибытия в Сифту Лиан прогуливался по склону холма и забрел в лимонную рощу. От листьев и цветов исходило благоухание. Образ Караны так ярко вспыхнул в его памяти, что у него все внутри заныло от боли.

— Карана! — закричал он, обращаясь к пустым небесам, но ответа не было. Образ Караны растворился. Лиан сорвал веточку в надежде восстановить образ любимой, но аромат, напоминающий ему о Каране, не помог в этом.

Лиана терзали бесплодные сожаления. Зачем он обрушил свои обвинения на Тайном Совете на Тензора? И даже если бы сейчас ему удалось сбежать, Туркад и все земли вокруг него в руках Иггура. Даже если Карана жива, сейчас он ничем не может ей помочь. У него нет ни силы, ни воли. Их его лишил Тензор.

Итак, единственное, что осталось ему в жизни, — это Предания. Лиан годами был одержим идеей создать свое собственное Великое Сказание. Сказание могло считаться Великим, только если оно было единодушно принято мастерами-летописцами, а это случалось весьма редко. Только двадцать два Предания были приняты подобным образом, причем последнее — много столетий тому назад. Если бы ему удалось создать двадцать третье, он бы стал величайшим летописцем своего времени.

Отныне «Сказание о Зеркале» станет его жизнью. Что касается самого Зеркала, то ему все равно, в чьих оно руках. Итак, он продолжал со смешанным чувством страха и восторга следить за поступками Тензора, делая записи для своего Предания.

Тензор часто выходил по ночам один и где-то прогуливался. Казалось, он не испытывает потребности в отдыхе и сне. В полночь на вторые сутки их пребывания в Сифте он вернулся в лагерь с сияющими глазами и мрачной улыбкой.

— Я верю, что смогу это сделать! — воскликнул он. — Но нам нужно надежное убежище — это может занять много времени.

Последовало долгое молчание. «Интересно, что он задумал?» — гадал про себя Лиан.

— Мы идем обратно на восток, — сказала Малиена. — Давным-давно было предсказано, что мы покинем запад. Шазмак никогда больше не будет нашим. Давайте вернемся в Стассор и заживем там по-новому. По правде говоря, я не жалею о случившемся: сны, которые мы видели в Шазмаке, всегда были безнадежными.

— Да, — согласился целитель Аспер, взяв меланхоличный аккорд на многострунном инструменте. — Пришло время нашего выбора. У нас никогда не хватит сил преследовать наши древние цели. Мы должны изменить себя в настоящем ради будущего — или прекратить свое существование.

Блез подхватил мелодию Аспера на флейте, и она звучала так грустно, что у Лиана слезы навернулись на глаза. Он сидел, наблюдая за Тензором. На лице последнего ничего не отражалось. Он обводил взглядом маленькую группу, ожидая, когда все выскажутся. Наконец он заговорил:

— Если бы только мы могли. Но мы же не какое-то варварское племя, которое спускается с гор, совершая набеги. — Он простер руки в мольбе. — Мы же аркимы! Подумайте о нашем благородном происхождении. Наше величие — не в силе или способности одержать верх с оружием в руках, а в нашей цивилизации, нашей культуре, нашем искусстве, архитектуре, музыке, литературе и философии. Даже когда мы были под ярмом каронов, наши произведения облагораживали их! И мы, пришедшие на Сантенар, были им ровней — Тар Гаарн! Шазмак! Мы даже думать не должны, чтобы стать ничем.

— Альцифер! — с насмешкой произнесла Малиена. — Хубрис! Безумный марш! Мы перестарались, и теперь здание рушится. Мы должны начать с самого начала — с фундамента.

Споры затянулись под аккомпанемент печальной музыки. Аркимы обсуждали разные проблемы с обильными ссылками на прошлое, их честь, цивилизацию и культуру. Но Лиану это скоро наскучило, потому что они ни на шаг не приблизились в своих спорах к окончательному решению.

— Мы всего лишь крошечная частичка аркимов, — добавил Аспер. — Гораздо больше наших людей осталось на Аркане, чем здесь. Наш единственный выход — смешаться с аркимами, живущими на востоке.

Тензор выпрямился.

— Наш народ на Аркане рожден для рабства. Их культура — возможно, всего лишь шепот, который едва доносит ветер времен. А восточные аркимы выбрали упадническую дорогу, слившись с народами, окружающими их. Только у нас есть сила — это воля!

Малиена разозлилась:

— Упадническая! Мой народ — не пленники прошлого. Мы процветали. И это именно к нам ты всегда обращался за помощью в беде.

— Но вам безразлично прошлое. А без него — что мы такое?

— Нам оно не безразлично, но мы не позволяем прошлому себя калечить. Когда-то наш народ был великим, и это хорошо. Важно помнить, кем мы были, но сейчас это нас не накормит. Ты должен оторвать свою жизнь от прошлого, как это сделали мы на востоке. Мы не забываем, но и не питаем бесполезных иллюзий.

— Меня нельзя поколебать, — заявил Тензор. — Рулька нужно изгнать из всех трех миров. Только тогда наступит наше возрождение, или, уж если нам суждено потерпеть поражение, пусть это будет славное поражение.

Споры аркимов позволили Лиану еще глубже проникнуть в их характер: важно, как именно ты потерпишь поражение! Все умолкли, впечатленные словами Тензора. Кто-то застонал, и тогда, словно дурное предчувствие передавалось от одного к другому, как лесной пожар — от дерева к дереву, аркимы вскочили на ноги.

— Нет! — сказала маленькая Шала. — Малиена, я боюсь. Гибель, которая обрушилась на Шазмак, преследует нас.

Эта вспышка была чем-то из ряда вон выходящим, поскольку младшие аркимы должны проявлять уважение к старшим, а Тензор был самым старым из всех. Он один родился на Аркане. Но на этот раз за Шалой стояли остальные аркимы.

— Даже ребенку ясно, насколько глуп этот план, — подал голос Аспер. — Мы все сражены падением Шазмака. Пока мы не узнаем правду, ничто остальное не имеет значения.

Огненные блики отражались на их лицах. Тензор выглядел угрюмее, чем обычно. Лиан еще больше испугался. Кто бы ни выиграл эту битву, ему в любом случае ничего не светило.

— Мщение имеет значение! Однако я вас слушаю. Если вы не последуете за мной, куда же вы пойдете?

— Куда? — как эхо, повторил Лиан в тишине. — Вас всего восемь. Отвоевать Шазмак вам не под силу…

— Нам нужно такое убежище, где исключена возможность попасть в ловушку, — ответил Тензор. — Говорят, ты знаешь Предания лучше, чем кто бы то ни было, летописец. Куда бы пошел ты на нашем месте?

— В горы Зиля?

— Армия Иггура может добраться туда маршем из Ориста за шесть недель.

— Великие Горы или дальний восток?

— Слишком далеко, — возразил Тензор. — Нет! Мы должны исчезнуть, словно нас больше нет на Сантенаре. Есть только один путь. Мы идем на север.