История Первой мировой войны - Бэзил Гарт

Проведенная почти 400 танками, эта атака явилась для неприятеля полной неожиданностью. Несмотря на некоторые неудачи, прорыв получился значительно глубже и обошелся намного дешевле, чем во время любого из предыдущих британских наступлений. Но все имевшиеся войска и танки были брошены в первую же атаку, и под рукой не осталось резервов, чтобы развить успех. Конница, как и всегда на Западном фронте, не смогла выполнить свою задачу.

Наступление понемногу выдохлось, и 30 ноября германцы организовали контрудар против флангов дуги, образованной британским наступлением. На севере этот контрудар был отражен, но на юге германский прорыв удался, и британцы лишь с трудом избежали катастрофы. Но хотя наступление у Камбрэ и закончилось разочарованием, все же оно показало, что внезапность и танки — сочетание, при помощи которого можно пробить стену германских окопов.

Одновременно Петэн, отремонтировав свой инструмент — французскую армию, старался испробовать готовность ее для кампании 1918 года. В августе удар армии Гильома под Верденом вернул остатки местности, потерянной в 1916 году, а в октябре армия Мэстра сгладила юго-западный выступ фронта германцев, овладев хребтом Шмен-де-Дам.

Крушение России. Временное понижение боеспособности французской армии было еще не самым худшим из ряда несчастий, которые в совокупности свели на нет усилия Антанты в 1917 году. Паралич России — вначале частичный, а затем и полный — был потерей, которую в течение долгих месяцев не могло возместить даже вступление в войну Америки. И прежде чем удалось восстановить равновесие, западные союзники России были на волосок от гибели.

Непомерные потери, которые несла Россия, явившиеся следствием недостатков ее военной машины, а также ее самопожертвование ради союзников, подорвали моральный дух армии сильнее, чем ее физическую выносливость. В марте вспыхнула революция, внешне направленная против порочного entourage[94] царя, но в глубине ее таились более серьезные причины. Царь был вынужден отречься от престола, и у кормила власти стало умеренное Временное правительство, которое, однако, не смогло удержать ее в своих слабых руках. Это правительство явилось временным суррогатом; в мае его сменило другое — более социалистическое по своим настроениям, руководимое Керенским. Ратуя за всеобщий мир и заменив армейскую дисциплину системой контроля со стороны солдатских комитетов, более уместной в профсоюзе, чем на поле боя, Керенский воображал, что он сможет вести войска на врага только своими зажигательными речами.

На должности главнокомандующего Алексеева сменил Брусилов. 1 июля русская армия достигла ряда первоначальных успехов в наступлении против австрийцев — главным образом, в районе Станиславова. Но при встрече с действительным сопротивлением она сразу же остановилась, а контратака германцев мгновенно обратила ее в бегство. К началу августа русские были изгнаны из Галиции и Буковины, и австро-германские силы лишь по политическим соображениям остановились на границе России.

Со времени отъезда в 1916 году Гинденбурга и Людендорфа действительное руководство операциями на Восточном фронте осуществлял Гофман. Умелым сочетанием стратегии и политики он сделал много, чтобы привести Россию к параличу и тем самым освободить германские войска для использования на Западе. В сентябре германцы воспользовались случаем, чтобы испытать новые методы ведения артиллерийского огня для последующего применения их во Франции. Внезапная атака немцев, возглавляемая Гутье, привела к захвату Риги, причем русские почти не оказали сопротивления. В следующем месяце большевики под руководством Ленина сбросили говорливого Керенского, установив собственный режим, и в декабре заключили сепаратное перемирие с Германией.

Прорыв в Италии. Выходом России из войны не окончилась цепь неудач Антанты. Каждую осень, с деморализирующей аккуратностью, Германия взяла себе за правило «съедать» по одному из слабых своих противников. В 1915 году была проглочена Сербия, в 1916 году — Румыния, а теперь настала очередь Италии — по крайней мере, так считали германцы.

Решение Людендорфа, принятое им в сентябре, было вызвано просьбами австрийцев, которые видели, что их войскам не вынести напряжения еще одного оборонительного сражения на итальянской границе. В мае Кадорна вновь начал наступление на фронте Изонцо, но контрудар австрийцев в секторе Карсо свел на нет часть в целом и так небольших итальянских успехов. Потери же при этом были понесены большие.

Вопрос о взаимодействии союзников на итальянском фронте был поднят вновь, и опять безрезультатно. Но Кадорна, несмотря на это, наметил на август «одиннадцатое сражение на Изонцо». 2-я армия Капелло захватила большую часть плато Байнзица к северу от Гориции, но Длительные усилия не привели ни к каким дальнейшим результатам, и Кадорна после месяца борьбы был вынужден оборвать наступление, которое настолько истощило сопротивление тщедушных австрийцев, что, по словам Людендорфа, «необходимо было решиться на атаку в Италии, чтобы не допустить крушения Австро-Венгрии».

Людендорфу приходилось решать трудную задачу: Россия еще не сложила оружие; фронт против нее и так уже сравнительно с его протяжением был занят крайне слабо, британское же наступление во Фландрии не позволяло снять большое число войск с французского фронта. Людендорф смог наскрести только шесть германских дивизий, а боевые качества австрийских войск были ниже, чем когда-либо. Поэтому Людендорф пришел к выводу, что единственная возможность успеха заключается в том, чтобы наметить для удара особенно слабый сектор, обещавший простор для стратегического развития прорыва. Такие условия были найдены на участке Тольмино — Капоретто.

24 октября после короткой артиллерийской подготовки был нанесен удар, и немецко-австрийские войска по западным склонам гор двинулись вглубь Италии, угрожая итальянским силам как с юга, так и с севера. 28 октября наступление достигло Удине — бывшего местоположения итальянской главной квартиры, а 31 октября был занят Тальяменто.

Не последней характерной чертой этого наступления был путь, которым оно было подготовлено, — путь моральной бомбардировки. В течение ряда месяцев противник пользовался пропагандой как средством подорвать дисциплину итальянской армии и ее волю к сопротивлению. И действие этой пропаганды нельзя преуменьшать. Наиболее серьезной, как это было и у французов в апреле, оказалась пропаганда, поставляемая стратегией измора, применяемой итальянским командованием. Стратегия эта утомила войска своими ограниченными результатами, достигаемыми ценою неограниченных потерь.

Но результат наступления оказался неожиданным и для Людендорфа. Он со своими слабыми силами не рассчитывал на такие далекие цели. Теперь же о них можно было не только мечтать. Во время развертывания прямого преследования Людендорф, хотя и с опозданием, пытался перебросить войска с левого фланга к армии Конрада, которая с севера примыкала к венецианскому участку. Но попытка эта была сорвана слабой сетью железных дорог. И все же Кадорну, центр которого был прорван, спасли только фланги, постепенно отступившие на линию реки Пьяве и прикрывшие Венецию. Однако в руках противника оказалось 250 000 пленных.

В тот же день Диаз сменил Кадорну в должности главнокомандующего. Союзники Италии начали стремительно подбрасывать ей подкрепление: два корпуса — один британский и один французский. 5 ноября политические и военные вожди Антанты собрались на конференцию в Рапалло. Здесь было решено создать союзный совет в Версале и — как конечный результат — единое командование.

Противник оторвался от своих тылов, и итальянцам, подстегнутым угрозой родине, удалось удержать в своих руках линию Пьяве, несмотря на ряд штурмов. Энергичные попытки Конрада обойти итальянский левый фланг у Трентино также не удались. К началу сентября британские и французские войска, до того ожидавшие в резерве на случай нового прорыва, двинулись вперед, чтобы занять наиболее уязвимые сектора, но атака немцев была возобновлена только на севере, а 19 декабря с первым снегом она окончилась.

Хотя сражение у Капоретто стало поражением Италии, оно же явилось для нее и оздоровлением. После некоторого периода восстановления сил и укрепления, Италия реабилитировала себя у Витторио-Венето.

Захват Иерусалима. И вновь отдаленный театр войны дал единственную за весь год победу Антанте — теперь это была Палестина. Вторая неудача у Газы привела к смене здесь командования. На смену Мюррею пришел Алленби. Он оказался достаточно умелым и удачливым, чтобы получить необходимые войска, которых тщетно добивался Мюррей. Британское правительство хотело яркого сенсационного успеха, который мог бы противодействовать унынию и депрессии, вызванным неудачей Нивеля и закатом России. В то же время британский Генеральный штаб хотел сорвать попытку турок вернуть Багдад, отвлекая оттуда их резервы.