История Первой мировой войны - Бэзил Гарт

При выполнении плана, построенного, главным образом, на дерзости, Нивелю мешали еще два серьезных препятствия: ему не удалось склонить к своей точки зрения часть своих подчиненных; кроме того он обладал меньшей самостоятельностью перед правительством, чем его предшественник. По плану Жоффра британцы должны были взять на себя главную тяжесть операции. Нивель же отказался от этой политики, его желание сохранить всю славу победы для Франции взяло верх над здравой оценкой того, как сильно была уже перенапряжена боевая мощь французов.

План Жоффра предполагал атаку с двух направлений, сходившихся затем в одну точку. Удар должен был наноситься на широком участке германского фронта — Ленс — Нуайон — Реймс. Вначале удар наносился по западному, а затем и по южному флангу этого участка. Британцы должны были атаковать севернее реки Соммы — не только включая, но и расширяя старое поле сражения: французы — южнее этого района, к реке Уазе. Атака должна была начаться в первых числах февраля, двумя неделями позже за ней должно было последовать небольшое наступление французов в Шампани, между Реймсом и Краонном.

Французы имели в виду цели на сравнительно небольшом удалении, поэтому, если бы немецкое сопротивление неожиданно рухнуло, большую часть британских войск предполагалось затем перебросить во Фландрию для нового наступления. Анализ фактов не подтверждает мнение о том, что шанс на быструю победу союзников был утрачен из-за отказа от плана Жоффра. Сильные морозы, ударившие в конце января, способствовали бы его раннему осуществлению, но тогда было еще слишком мало возможностей для одновременного наступления на других театрах военных действий. Хотя такое наступление, возможно, помешало бы исполнению немецкого плана, германцы были лучше, чем союзники, подготовлены для того, чтобы сплотиться в тылу и воспользоваться своими преимуществами.

План Нивеля шел дальше, нежели план Жоффра. Нивель намеревался провести концентрическую атаку против обоих флангов большого выступа Ленс — Нуайон — Реймс, где сами французы должны были наносить главный удар в Шампани сразу же после того, как британские и французские атаки севернее и южнее Соммы отвлекли бы внимание противника и его ресурсы. В этом «подготовительном» наступлении замысел Нивеля состоял в том, чтобы избежать старого поля боя на Сомме и вместо того ударить по обе стороны от него. Ширина фронта Хейга таким образом сокращалась, а в ответ Нивель хотел, чтобы тот взял на себя участок французского фронта к югу от Соммы вплоть до Ройе, чтобы высвободить дополнительные французские силы для главного удара в Шампани, где Нивель надеялся добиться решающего прорыва.

Хейг довольно скептически относился к такой возможности, высказываясь в пользу более поздней даты наступления, но признавал определенные преимущества нового плана — в особенности то обстоятельство, что он подразумевал более масштабные усилия французов. С другой стороны, Хейг решительно возражал против расширения своего фронта, поскольку это уменьшило бы британские войска, которые можно было использовать для осуществления его заветной идеи — наступления во Фландрии. Это возражение обеспечило первую трещину в плане Нивеля. На настойчивое письмо Нивеля от 21 декабря Хейг ответил неопределенно, сказав, что он может помочь французам, только если сам получит шесть дополнительных дивизий; тогда Нивель, понимая, что не может терять время, обратился к британцам через свое правительство. В результате в середине января в Лондоне состоялась конференция: на ней требование Хейга о необходимости ждать майских атак русских и итальянцев было отклонено, и установлена дата не позднее 1 апреля. Было также решено, что Хейг должен помочь французам к югу от Соммы, и для этого ему обещали еще две дивизии — после дальнейших дискуссий он в конце концов получил восемь. Хейгу было поручено выполнить это соглашение «согласно букве и духу».

Но проблемы, в особенности те, что затрагивали личные отношения, сгладить не удалось. Напряженность в отношениях между французской и британской штаб-квартирами росла: из первой жаловались на препятствия в работе, а из второй — на попытки доминирования. Эта напряженность еще усилилась из-за британского недовольства французской железнодорожной службой, и по этому вопросу Хейг теперь обратился к своему правительству, что привело к новой конференции в Кале 26 февраля. Но тут, к его удивлению, французы воспользовались возможностью, чтобы более широко поставить вопрос о едином контроле над операциями и подготовили план, согласно которому британские войска будут для этой цели отданы в подчинение Нивелю, чьи приказы будут передаваться через британского начальника штаба из его штаб-квартиры.

Разумеется, Хейг и Робертсон возражали против этого предложения, и после жарких дискуссий был достигнут компромисс, в результате которого Хейг согласился во время предстоящего наступления действовать под командованием Нивеля, при условии права обжаловать его распоряжения. Но возможность мирного разрешения вопроса была сведена на нет застарелыми подозрениями британского высшего командования, а их, в свою очередь, обостряло то обстоятельство, что некоторые из сторонников Нивеля агитировали за отстранение Хейга.

Спустя несколько дней Хейг, уязвленный довольно категорическим тоном письма с распоряжениями от Нивеля, нашел повод воспользоваться своим правом на обжалование — в признаках отвода немецких войск на фронте Соммы. Он делал акцент (возможно, чрезмерный) на возможность того, что немцы могут перебросить войска на север и напасть на него во Фландрии; он также уведомил британское правительство и Нивеля, что ему, возможно, придется уменьшить свою долю в наступлении или вообще отложить его осуществление.

Нивель, естественно, чувствовал, что Хейг уклоняется от своих обязанностей, поэтому 12 марта в Лондоне была созвана еще одна конференция. Теперь в соглашение были включены некоторые дополнительные гарантии, но в дискуссии главным образом обсуждали форму, а не существо распоряжений Нивеля, и после личного разговора между двумя командирами проблема с тонкостями формулировок был решена. Нивель мог наконец сосредоточиться на плане предстоящего наступления.

Прежде чем вообще удалось начать операцию, германцы уже угадали ее. Первым шагом Людендорфа было разработать полную программу реорганизации германских сил и системы снабжения. В то время как разворачивалась эта работа, он намеревался придерживаться обороны, надеясь, что новая подводная кампания или приведет самостоятельно к решению, или же подготовит путь для решающей операции на суше, когда будут готовы необходимые для этого людские и материальные резервы.

В качестве «фактора безопасности» против нового наступления на Сомме Людендорф заранее приказал соорудить специальную линию обороны, сделав ее возможно более сильной. Линия эта должна была быть построена поперек хорды дуги Ленс — Нуайон — Реймс. Сразу же после нового года, учтя возможность возобновления наступления армий Антанты на Сомме, Людендорф поспешил с усовершенствованием имевшейся здесь тыловой полосы обороны и согласовал вопрос о полном разрушении и разорении всей местности внутри этой дуги. Кодовое название этой программы разрушений — «Альберих» (имя хитрого пигмея из «Сказания о Нибелунгах») — говорило об определенном юмористическом или сатирическом таланте лица, выбравшего это название.

Кронпринц Рупрехт вначале заявил, что сложит свои полномочия, но не выполнит эти крайние мероприятия. Однако в конце концов он успокоил свою совесть тем, что отказался подписать приказ о проведении этих мероприятий в жизнь. Дома уничтожались, деревья вырубались, колодцы отравлялись, а в развалинах были устроены многочисленные ловушки, начиненные взрывчатыми веществами.

Этому отходу 23 февраля предшествовало локальное оставление неудобного выступа перед Бапомом. Этот своевременный шаг освобождал немцев от британского давления и от риска прорыва. Хотя такой шаг давал союзникам ясный сигнал, они оказались не в состоянии воспользоваться преимуществом этого предупреждения. Нивель не рассчитывал, что отход распространится и на его фронт, в то время как Хейг полагал, что при современных условиях осуществима только тщательно подготовленная атака. Однако немцы попросту уклонились от такой атаки.

В ранние часы 12 марта германцы начали постепенное отступление на новую линию, названную ими «линией Зигфрида», а союзниками — «линией Гинденбурга». 16 марта основной отход был завершен. Маневр этот был совершенством, хотя жестокость при его выполнении была, возможно, несколько излишней. Маневр показывал, что Людендорф обладает моральным мужеством добровольно отдавать территорию, если этого требовали обстоятельства.