Фронт и тыл Великой войны - Юрий Алексеевич Бахурин

Согласно существующей атрибуции данного фото, на нем воин-ударник пытается ударами приклада винтовки остановить покидающих позицию дезертиров

Однако даже эти примеры не указывают на создание специальных заградительных подразделений или частей в Русской армии. Что же имел в виду генерал Корнилов? По версии украинского военного историка Я. Ю. Тинченко, прообразом заградотрядов Великой Отечественной в 1917 году стали ударные соединения. Они были призваны спасти армию от окончательного разложения[892].

Действительно, Корнилов предпринимал попытки преодолеть развал в войсках Юго-Западного фронта путем создания особых ударных отрядов. Они получили особый отличительный знак: красно-черный шеврон, а вместо кокарды — «адамову голову»[893]. Из одиннадцати сформированных подобных частей семь были выдвинуты на передовую, а еще четыре оставили в ближнем тылу для борьбы с дезертирством и мародерством. Их действия, поддерживаемые артиллерией и кавалерией, были успешными — как, например, при подавлении бунта в 163-й пехотной дивизии в начале июня 1917 года. Руководитель мятежа прапорщик Филиппов объявил о создании в расположении дивизионного штаба, Кагуле, «социалистической республики»[894].

Аналогично были усмирены части 7-го Сибирского армейского корпуса[895]. Однако своими карательными действиями эти соединения вскоре навлекли на себя неподдельную ненависть со стороны прочих полевых частей. Из донесения генерал-квартирмейстера штаба главнокомандующего армиями Северного фронта в Ставку о настроении войск: «В 38-й дивизии в ночь с 22 на 23 октября по помещению, где находились офицеры и солдаты батальона смерти, была открыта стрельба из винтовок. Один из солдат батальона убит»[896]. Доходило до того, что ударники отказывались от ношения на униформе вычурных нашивок и знаков, дабы не выделяться из армейской массы[897]. Ситуация с артиллерийскими частями отразилась на ударниках, словно в зеркале. Справедливости ради необходимо отметить, что части смерти на фронте не только и не столько занимались подавлением беспорядков, но и доблестно сражались, о чем в книге далее еще будет рассказано.

Однако тогда же о происходивших в Русской армии инцидентах узнал и неприятель. Во время Июньского наступления с вражеских аэропланов над русскими позициями разбрасывались деморализующие листовки. В них черным по белому говорилось, что пытающиеся выходить на братание солдаты будут расстреливаться своими же товарищами.

6 (19) июля генерал Корнилов был вынужден издать примечательный приказ № 776 по Юго-Западному фронту: «Нахожу необходимым ввести дело употребления оружия против изменников родины в рамки законности и по возможности теперь же ограничить самосуд…»[898].

Сам он еще в апреле ограничивался увещеванием братающихся с противником солдат, без претворения угрозы расстрела в жизнь[899]. Схожий характер носил подписанный 15 (28) июля 1917 года приказ командующего 5-й армией Северного фронта генерала Данилова, утверждавшего, что «долг всякого верного России солдата, замечающего попытку к братанию, немедленно стрелять по изменникам»[900]. В то же самое время не останавливался перед крайними мерами и командир 60-го пехотного Замосцкого полка полковник М. Г. Дроздовский — будущий видный деятель Белого движения. Когда 1 (14) августа 1917 года полк обратился в бегство, он «приказал бить и стрелять беглецов… всякая попытка к бегству встречалась огнем»[901]. Все вернулось на старорежимные круги своя.

Офицеры и нижние чины 8-й роты 2-го батальона 60-го пехотного Замосцкого полка: члены полкового комитета

Так являлись ли ударные отряды 1917 года аналогами заградотрядов Красной армии? Скорее нет, нежели да, и это сравнение следует признать чересчур вольным. «Батальоны смерти» создавались на добровольной основе из волонтеров тыла. Их основной задачей было отнюдь не сдерживание отступающих частей, а прорыв укрепленных позиций противника. Охрана тыла же, как и отлов дезертиров до 1917 года возлагались на полевые жандармские эскадроны. В районах пролегания транспортных магистралей эту задачу выполняли жандармские управления железных дорог.

«Жизненно важно вырвать зло с корнем…»

Если обратиться к опыту союзников и противников России по пресечению огнем бегства войск с поля боя и их добровольной сдачи в плен, то мы тотчас же вновь наткнемся… на русских! Во французской армии на поверку не очень-то церемонились с союзными частями Особых пехотных бригад. Как писал участник предпринятого генералом Робером Нивелем в апреле 1917 года наступления некто Власов, за спиной у русских солдат размещались многочисленные формирования французов, оснащенные артиллерией и готовые открыть огонь в случае, если русские дрогнут[902]. Впрочем, это утверждение ни на чем более не зиждется, а само по себе размещение артиллерии сзади было вполне естественным.

Однако в ходе наступления на форт Бримон 4 апреля французская артиллерия сперва молчала, не поддерживая русский натиск, а затем на головы под касками Адриана стали падать снаряды. Канонада продолжалась порядка 20 минут одновременно с немецким стальным градом и унесла немало русских жизней. Французы списали случившееся на ошибку. Было ли дело в ней или обстрел велся намеренно, сегодня сказать наверняка нельзя. Так или иначе, пережившие этот день имели полное право на скорбь по товарищам, гнев и неудобные для союзников вопросы[903].

Еще один малоизвестный факт не связан с артобстрелом русских частей на севере Франции, но вполне вписывается в канву произошедшей трагедии. 4 марта (19 февраля) 1917 года прусский военный министр Герман фон Штейн в ходе выступления в рейхстаге сообщил, что «тысячи немецких военнопленных были обнаружены работающими вблизи фронта на линии огня наших орудий»[904]. Справедливости ради, этот шаг был ответным, а немцы столь же жестоко обходились с французскими военнопленными в 1916 году[905].

На новогодней открытке изображено рукопожатие солдата Русской императорской армии и пуалю. Пожалуй, художник не мог даже представить, чем обернется наступивший 1917 год

Нельзя не упомянуть и о разыгравшейся в августе 1917 года на Западном фронте Ля-Куртинской трагедии — подавлении восстания 1-й Особой дивизии Русского экспедиционного корпуса. Дисциплина в ее частях, как и в остальной армии на Русском фронте, неуклонно падала. Офицеры и нижние чины все громче требовали возвращения домой. Обострились трения между самими бригадами, дело доходило до драк, арестов и едва ли не перестрелок. Часть русских войск во Франции разместили в военном лагере Ля-Куртин департамента Крез с надзором за ними двух полков пуалю. Это привело лишь к росту анархии среди изолированных солдат. Когда для военного представителя Верховного командования при Главной квартире французских армий генерала М. И. Занкевича стала очевидна бесполезность мер внушения и даже попыток блокады лагеря, мятеж был подавлен русскими же частями при поддержке артиллерии. По приказу командующего 2-й