Мятежные системы - Игорь Кощиенко

Как отправка, так и маршрут любого каравана всегда держались в строжайшем секрете, что отнюдь не мешало успешно работать имперской разведке. На этот раз меры предосторожности были еще более строгими. Отправке каждого звездолета предшествовала «легенда», об истинном задании знали лишь командиры кораблей. Сбор эскадры происходил в удалении от оживленных трасс, на значительном расстоянии от какой бы то ни было звезды. Лишь когда вся эскадра была в сборе и построилась в походный ордер, о задании узнали остальные офицеры.

Миновали вторые сутки полета. Точно в ноль часов корабельного времени, Мэк зашел в центральную рубку и принял вахту у первого пилота, который ознакомил его с последними данными и, пожелав удачи, отправился в кают-компанию. Теперь, по уставу, на время вахты Мэк являлся старшим офицером на корабле, несмотря на его скромное звание.

Следуя четко установленным требованиям, он прослушал доклады заступивших вахт всех служб и боевых частей, после чего занес необходимые сведения в бортовой журнал главного компьютера. Разобравшись с борткомпьютером, он задержал взгляд на главном мониторе, изображавшем космические дали с разбросанными в пустоте звездами и скоплениями. Впервые космос показался ему бездушным и одиноким. Мэк подавил возникающий приступ тоски и понадеялся, что вахта пройдет спокойно.

Но случай распорядился по-другому. Таймер показывал три часа двенадцать минут, когда унылое однообразие нарушил сигнал срочного вызова.

— Центральная рубка, вахтенный офицер Мэк.

— Это начальник вахты пятой батареи мичман Шалыгин. Одна из «Саргамаков» засекла посторонний объект.

— Что на ваших сенсорах, мичман?

— Ничего. Может, у нее произошел сбой?

— Может и так.

Мэку понадобилось менее секунды, чтобы сориентироваться. Ордер эскадры был построен таким образом, чтобы максимально прикрыть транспортники со всех возможных направлений. Поэтому, чтобы начать их атаку, надо прежде атаковать один из кораблей охранения. Видимо, таким кораблем суждено было стать «Защитнику». Любому человеку на флоте было известно, на что способен призрак и Мэк не надеялся, что доклад оператора — это простой сбой компьютера ракеты. Согласно противопризрачной тактике, как один из элементов борьбы с невидимыми рейдерами, применялись идущие по курсу корабля ракеты на расстоянии до двадцати-сорока световых минут, «прикрепленные» к своим звездолетам направленными гравитационными полями. Ракеты находились в ожидательном режиме, без включенных двигателей, с работающими в пассивном режиме сенсорами. Каждая такая ракета была облачена в защитный противосенсорный кожух и обнаружить ее было крайне сложно.

Мэк врубил сигнал боевой тревоги и запросил у мичмана-комендора координаты цели, получив их, он сделал запрос в службу слежения и, не дожидаясь ответа, приказал оператору «Саргамака» атаковать засеченную им цель. На все это ушло не более десяти секунд.

Получив приказ к атаке, ракета «Саргамак» класса «корабль-корабль» с пятидесятикилотонной боеголовкой активизировала стартовые ускорители, которые через несколько секунд были отстрелены, и перешла на маршевые двигатели. Переведенные в активный режим сенсоры прочно захватили цель.

В это время Мэк сообщил координаты ракетным батареям и приказал открыть огонь при первых же признаках врага. Через несколько секунд пришел доклад от службы слежения — по-прежнему ничего.

Резкое появление и стремительная атака «Саргамака» была поздно замечена на подкравшемся имперском призраке. Из коварного охотника за несколько секунд он превратился в жертву. Но все же противоракетный расчет сработал так оперативно, как только было возможно, выпущенному призраком «Орнеру» удалось перехватить ракету «Защитника», но произошло это в опасной близости от имперского корабля.

Обнаружив и опознав вторую появившуюся цель, компьютер «Саргамака» за несколько миллисекунд перешел на вложенную специально для такой ситуации программу и подорвал боеголовку за секунду до перехвата «Орнером». Мощная ударная волна плотных раскаленных газов, не встречая сопротивления, достигла корпуса призрака и сильно повредила корму, выведя из строя двигатели и разрушив все кормовые надстройки. Имперец потерял ход. Вместе с тем, взрыв на пару секунд демаскировал призрак, чего оказалось вполне достаточно, чтобы уже готовые к бою комендоры «Защитника» предельно точно скорректировали координаты цели.

Эсминец содрогнулся от залпа пущенных ракет. Правый борт в одно мгновение выпустил восемь «Саргамаков» и две «Ктулу». Вынужденный защищаться призрак дал залп «Орнерами», перехватившими все «Саргамаки», но значительно более интеллектуальные стокилотонные «Ктулу» достигли цели и разломали имперский рейдер на куски, превратив большую часть его корпуса в радиоактивную пыль.

Едва на бортовом компьютере высветилась надпись: «Цель уничтожена», в центральную рубку вбежали Горин, первый пилот Кожуро и другие офицеры, мичманы и матросы. Все произошло очень быстро, Мэк все еще находился под впечатлением произошедшего. И теперь, когда перед ним появились его командиры, он слегка занервничал. Он вытянулся по стойке «смирно», отдал честь и начал докладывать.

— Расслабьтесь, Мэк, — перебил его командир корабля. Мэк сделал вид, что не слышал этих слов, но все же опустил руку и стал более вольно. — Теперь докладывайте.

Внимательно выслушав своего младшего офицера, Горин сдержанно похвалил его.

— Командир! — обратился связист. — Вызывает «Фелтинген», на связи командир эскадры.

Прежде чем подойти к пульту внешней связи, командир «Защитника» посмотрел Мэку в глаза и сказал:

— Я позабочусь, чтобы и ты, и все отличившиеся не остались без наград.

Спустя двое суток, эскадра благополучно добралась до Ютивы III, где от нее откололись транспортники, а прибывшие корабли охранения перешли в оперативное подчинение ютивийского соединения. Вечером того же дня «Защитник» получил приказ сесть у штабного бункера. Здесь уже собралось несколько кораблей, из которых вывалили экипажи, за исключением несших вахту, и построились в коробки. Корабли разместились очень компактно, полукругом. По центру, на недавно построенную трибуну, взошел начальник штаба соединения и произнес короткую речь, усиленную в микрофоны с выходом на установленную частоту. Все без исключения матросы, старшины, мичманы и офицеры были облачены в скафандры, так как местный воздух вызывал долговременное расстройство многих жизненно важных органов организма человека. Произнесенная контр-адмиралом речь не была рассчитана на акустический эффект, а передавалась по одному из каналов связи, так что создавалось впечатление, что слова начальника штаба были обращены к каждому присутствующему.

Закончив речь, контр-адмирал сошел с трибуны, зазвучал усиленный мощными передатчиками гимн, после чего началась сама церемония награждения.

Прежде чем очередь дошла до «Защитника», ордена и медали получили более сотни офицеров, мичманов, старшин и матросов.

Услышав свое имя, Мэк, вместе с мичманом Шалыгиным и оператором «Саргамака», строевым шагом, немного смазанным бронескафандром, подошел к контр-адмиралу и, отдав честь, из его рук получил золотой королевский крест. Нацепить орден на скафандр было невозможно, да и не нужно, поэтому награды просто передавались в руки. Их хозяевам предстояло самим прикреплять награды на свои мундиры.

Мэк считал, что любой из награждаемых сейчас заслуживает своих орденов и медалей больше, чем он, ведь он просто сделал то, что должен был сделать, просто отдавал приказы. Но это были только его мысли. Каждое уничтожение имперского призрака рассматривалось, как большая удача и подпадало под разряд важных новостей, идущих в генеральный штаб прямо в Черный Бриллиант.

После Мэка, ордена получили два экипажа истребителей в полном составе, из семи человек каждый. На этом награждение завершилось. Под звуки марша, четкие коробки прошли мимо трибуны торжественным маршем и разошлись по своим кораблям. Каждый корабль спешил обратно, откуда он был недавно оторван. В ближайшие дни должно начаться новое сражение за Ютиву III.

Глава 18

В течение нескольких месяцев после дордского поражения, имперский генеральный штаб и высшее военное командование не предпринимали каких-либо крупных операций. Все это время на фронте сохранялось относительное спокойствие, хотя, часто не прекращались малые и крупные стычки и целые сражения за второстепенные системы. Хоть и более медленными темпами, чем Опетское Королевство, но имперская экономика все же перестраивалась на «военные рельсы», военное производство набирало обороты, мобилизации подвергались как добровольцы, так и рекруты. Была введена традиционная кадровая политика империи: экипажи новых кораблей набирались в основном за счет резервистов и новобранцев, а удельный вес кадровых военных составлял десять-пятнадцать процентов, возвращающиеся из госпиталей и пригодные к службе направлялись во внутренние секторы, на замену убывшим на фронт. Карательная машина БН навела жесточайшую дисциплину, прекратила переход имперских офицеров, среди которых попадались и нишиды, на сторону опетцев. Невиданного размаха достигла пропаганда, теперь высшей добродетелью солдата и матроса почиталась смерть в бою.