Слепое пятно - Андрей Плеханов

– Заводи тачку, - просипел Гоша, мотая головой. В глазах плыли белые круги. Только не потерять сознание - тогда хана, продырявят машину, как консервную банку. - Дворники включи, Хадди. Не видно ни черта…

Вода прыснула на лобовое стекло; заработали щетки, светлыми полукругами смывая багровую кровь. Месиво обломков впереди, труп перса на капоте. Игорь повернул голову вбок, потом назад и увидел плоские серебряные задницы драпающих колесниц. Шарахнуть бы по ним сейчас из чего-нибудь потяжелее… Некогда. Да и сил почти не осталось.

– Что с тобой, Игар? - озабоченно спросил Иш-тархаддон. - Я едва слышу тебя. Ты засыпаешь?

– Пожрать мне надо.

– Пожрать?!

– Я защищал машину. Держал её броню. Все эти пули - они ведь по мне били. И удар этот был прямо мне под дых. Поехали, Хадди. Похоже, что сил у меня осталось кот наплакал. Мне надо хорошенько пожрать. Восстановиться.

Хадди сдал назад резким движением - мертвый воин свалился с капота. Второй - тот, что лежал на крыше, - никак не желал освобождать незаконно занятое место. Хадди открыл дверцу, схватил за руку, свисающую сверху, и дернул. Тело перса глухо шмякнулось об асфальт.

– Знатный военачальник, - заметил Иштархад-дон. - Великий воин, наверное. И он ещё жив. Если съесть кусочек его сердца…

– Хадди, Хадци… - Игорь устало скривился. - Я же просил тебя… Ну сколько можно?..

– Извини, божественный брат.

Иштархаддон объехал обломки колесницы и двинулся в сторону Верхних Печер, уверенно набирая скорость. Дорога впереди была свободна.

Отрезок пути до областной больницы, судя по всему, был расчищен специально, и уж никак не персами. Машины - целые или покалеченные - были сдвинуты на обочины бульдозерами, Игорь видел на асфальте следы их железных гусениц. Через полкилометра, перед взорванной бензоколонкой, посреди дороги высился огромный щит, некогда рекламный. Теперь надпись на нем гласила: «Пункт сбора и эвакуации Российского сводного штаба находится по адресу ул. Родионова, 193, областная больница им. Н.А. Семашко. Приготовьтесь к проверке документов». А ещё через пару минут на горизонте появилась серая полоса бетонной стены, перегораживающая шоссе.

– Теперь молчи, братишка, - сказал Игорь. - Вслух тебе лучше не вякать - ассирийцев здесь не любят. Попытаюсь разобраться сам.

Стена, сложенная из многотонных бетонных блоков, перекрывала не только дорогу - уходила влево, пристыковываясь к пятиэтажному кирпичному дому, а справа загибалась полукругом и шла, очевидно, дальше вдоль шоссе. Широкий проход по центру дороги был загорожен красно-белым шлагбаумом. Два танка стояли по бокам прохода, молчаливо и недовольно направив стволы на всякого приближающегося к блок-посту.

– Остановите машину! - гаркнул мегафон откуда-то сверху. - Выключите двигатель! Стоп мотор.

– Выходите с поднятыми руками! Оружие, если есть, оставьте в салоне!

Вышел с поднятыми. Оставил.

– В салоне ещё один человек! - Голос гавкал неприятно, нервировал. - Почему он не выходит?

– Там девушка! - крикнул Игорь, подняв голову, обращаясь неизвестно к кому. - Она без сознания, ей нужна медицинская помощь. Давайте побыстрее, ребятки! Я наш, не видите, что ли?

– Откуда ты, из ОМОНа? - Голос несколько смягчился.

– Нет! Я гражданский. Я только куртку у них забрал. Их там поубивали всех. Я сейчас расскажу.

– Как тебя зовут?

– Гоша.

– Фамилия?

– Маслов. Игорь Маслов.

– Ладно, стой спокойно и не дергайся. Ноги расставь шире, руки не опускай. Понял, да?

– Понял.

Трое с автоматами выросли как из-под земли - Гоша так и не понял, откуда они взялись. Ствол уперся в спину между лопаток.

– Документы давай, - хмуро сказал один из них - носатый, усатый, с красным обветренным лицом, судя по погонам и лычкам - старший лейтенант.

– Нету документов. - Гоша шмыгнул носом. - Какие документы, господин старший лейтенант? Все сгорело на хрен. Хорошо хоть, сам сбежать успел.

– Господин? - Военный хмыкнул. - Это чего это ты меня господином-то? Ты из новых русских, что ли?

– Нет. Преподаватель я. В университете. Студентов учу.

– Физкультуре, что ли? - Усатый с уважением окинул взглядом высокую шварценеггерообразную фигуру Игоря-Иштархаддона.

– Нет, истории.

Игоря уже обхлопали, обыскали. Убедились, что оружия с собой он не имеет.

– Ладно, опускай руки, - сказал старлей. - В машине у тебя четыре автомата и гранатомет. Чьи?

– Омоновские. Вот их документы. - Игорь торопливо полез в карман. - Не у всех нашел, только у двоих удостоверения были…

– Ну точно, они. - Усатый кивнул. - Улица Усилова. Пятеро из приокского ОМОНа туда поехали. Пятеро. Один умудрился уйти. Сюда добрался, доложил обстановку. Сейчас в травме лежит. Говорит, что в этом микрорайоне - хоть шаром покати. Пусто. Это так?

– Похоже, что так. Я за полчаса ни одного живого человека не встретил.

– Ясно… - Старлей кивнул. - Ладно, Игорь. Тачка у тебя как, на ходу?

– Ага.

– Твоя? Собственная?

– Конечно, - не моргнув глазом соврал Игорь.

– Документов на нее, естественно, нет?

– Естественно.

– Ох, дела! - Старлей дернул себя за пушистый желтый ус, удрученно покачал головой. - Как потом порядок наводить будем? Это ж надо - погиб город в два дня. И от кого - от дикарей каких-то непонятных!

– А что это за дикари? Кто они такие? Откуда они взялись, выяснили?

– Этого я тебе не скажу. Некогда разговаривать. Иди заводи машину и заезжай в ворота. Там найдешь с кем поговорить…

Игорь поплелся к «четверке» - уже разворошенной, избавленной от оружия. Его тошнило от голода, голова кружилась. Не напрасно ли он сюда приехал? Как вырваться потом из этой бетонной крепости?

Милке не понадобилась особая медицинская помощь - хватило и ватки с нашатырным спиртом, которую поднесла к её носу медсестра, подошедшая к машине. Милка чихнула и очухалась.

– Где мы? - спросила она слабым голосом. Задала вопрос, предписанный стандартом только что очухавшемуся человеку.

– У наших мы, - сказал Гоша. - У наших. В пункте сбора и эвакуации тех, кто сумел удрать. Тех, кто смог досюда добраться. Сейчас наши спасители и благодетели нас соберут и куда-нибудь эвакуируют…

– Зря ты так говоришь, - хмуро отреагировал плечистый сержант. Он сидел справа от Гоши - сопровождал его машину при передвижении по лагерю, показывал путь. - Вас, гражданских, послушать, так мы ни хрена не делаем. Все в один голос вопите: «Армия ни хрена не делает, менты ни хрена не делают, правительство и президент ни хрена не делают! МЧС водку пьет и деньги разворовывает!» А мы из шкуры вон лезем, жизни свои кладем, чтобы людей спасти. Чтобы вывести их из этой мясорубки. Знаешь, сколько наших ребят уже полегло? Из моего взвода два человека осталось - я да Сашка Синеоков. На площади Лядова нас накрыли… Вот, жду, когда меня переформируют. - Он посмотрел на часы. - К четырнадцати ноль-ноль определят меня в новый взвод, боекомплект в зубы, и вперед…