(Не)люди (СИ) - Елена Сидоренко

Когда во время одной из ночных стоянок все собрались у костра, зажимая руками раны за правым ухом и глядя, как маленькие элементы трещат в огне, который готовит им ужин, Юко решил разобраться с Эммами. Точнее, с одной из них — самой проблемной. Эммой, которой занимался Саша. Он, сославшись на усталость и плохое самочувствие после «операции», залез в фургон и разобрал корпус андроида. Юко извлек блок памяти, подсоединив его к украденной из Юсты станции напрямую, не через мозг. Но общий компьютер вообще не распознал подключение даже после того, как Юко его перезапустил.

— Издеваешься, что ли? — пробурчал карлик и полез за своей машиной, куда Эмма точно должна подключиться без проблем. Но напрямую и его ноутбук не смог получить доступ. Тогда Юко, хмыкнув, подсоединил всю Эмму: вместе с мозгом. Как только штекер оказался вставлен в порт, экран погас, и Юко удивленно хлопнул глазами. Такого быть не должно. Эмма мощнее его ноутбука, в ней нет программы, которая подавляла бы систему. Сейчас она была всего лишь накопителем.

— Ты точно издеваешься! — он обернулся, бросив взгляд на лицо лежащего рядом андроида и гадая, что же за чертовщина творится. Неужели еще один «червь» Юсты?

Он нажал кнопку, вызывающую командную строку, и через некоторое время на черном экране появилась заветная белая мигающая черта. Юко хмыкнул: ему вдруг показалось, что это Эмма позволила открыть окно. Он поднял руки, собираясь ввести команду проведения диагностики подключенного устройства, но черта исчезла, а экран заполнили надписи. Обычная проверка системы, в которой не было ничего странного или нового. Когда внизу появилась строка выбора, Юко без раздумий выбрал «Да», и черное окно исчезло. Перед ним снова был его рабочий стол, ничем не отличимый от обычного. Ничем, кроме маленькой папки в центре экрана. Без имени, без каких-либо опознавательных знаков. Та самая папка, которой быть не должно.

Эмма открыла глаза — карлик услышал тихий писк ее запуска внизу и едва не вскочил от неожиданности. Но корпус больше не шевелился и не подавал признаков функционирования. Пустой андроид без программы мало того что открыл глаза, так еще и захватил его ноутбук… В котором остались файлы «Юго». Юко догадался, что нужно сделать. Он попытался открыть папку, но не получилось: ошибка доступа. Тогда Юко просто переместил ее в каталог с файлами «Юго». Сделал то, что, казалось, от него хотела Эмма.

И папка пропала. Исчезла, оказавшись вовсе не файлом, а элементом, открывающим шлюз для скачивания данных. Определенных данных, которые были только на ноутбуке Юко. Он уставился на экран, где сам по себе открылся блокнот.

— Ты?.. — и наклонился ближе, с замиранием сердца вглядываясь в буквы:

«Я здесь, Юко».

Запись семнадцатая. Август — сентябрь. Акулий зуб и стеклянный одуванчик

В тот день Оз успокоился не сразу. Он понимал, что просто взять и уехать прямо сейчас просто невозможно: Первая не на ходу, Пятая черт знает где, Вега ждут платы за помощь, а он сам совсем не хочет их подводить и обманывать. Но сердце ныло и рвалось домой. Оз сел на кровать и, сжав кулаки, понял: ему просто необходимо отвлечься. Заняться чем-нибудь, чтобы убить время. Чтобы сейчас не сорваться и снова не позвонить домой. Чтобы как-то пережить пять дней до приезда Пятой.

— Спасибо, Дороти, — он не смог не улыбнуться, когда Дарья молча накинула на его плечи одеяло: не то поддерживая и показывая, что он не один, не то еще зачем-то. Но Озу не хотелось разбираться. Он протянул руки, девочка подошла ближе и обняла, неуклюже прижимая его голову к груди.

— Ты уедешь?.. — тихий вопрос будто вырвался сам собой, и Оз попытался поднять голову, но не смог: руки девочки напряглись, не давая пошевелиться. В любой другой момент он ответил бы: «Да, конечно, как только вернутся Пятая и твоя мама, а что?», но сейчас что-то помешало ему это сказать. Наверное, интонация девочки.

— Придется.

— Не хочу. Не уезжай!

Оз почувствовал, как на затылок капнуло, и все же заставил Дарью разжать руки. Девочка плакала. Она только после этого разговора осознала, что Оз действительно уедет, несмотря на то, что не поняла ни слова: Эмма-01 не переводила. Дарья знала, что «когда-нибудь» парень вернется домой, но совсем не думала, что так скоро. Факты срочного ремонта Первой, изначально обозначенных сроков обошли ее стороной. А теперь осознание свалилось внезапно, ударив прямо под дых: Оз уедет домой, куда-то так далеко, куда даже не простирается ее воображение, через пять дней. И никогда не вернется.

— Не уезжай…

— Я не могу! — возмутился парень. — Я должен. Там мой дом, Дороти. И там моя цель, которую я должен выполнить.

— Но ты говорил, что ты мой друг! — Дарья зажмурилась и замотала головой. — Друзей не бросают! Раз сказал, что мы друзья, то должен остаться!

Оз непонимающе развел руками и начал спорить. Он понятия не имел, причем здесь это. Да, он говорил, что она его друг — его первый друг. И это было чистой правдой. Но он не говорил, что останется. Он даже мысли об этом не допускал и теперь не понимал, что происходит.

Но Дарья уже не хотела его слушать. Он оттолкнула парня и закричала:

— Обманщик!

И бросилась бежать, не сдерживая плача. Она была маленькой девочкой, которая не могла и не хотела понимать, что расставание неизбежно. Выскочила из трейлера, и хромой Оз, не успевший схватить ходулю, не поймал ее. Он звал Дарью, но та не обернулась. Убежала из гаража, пересекла улицу и, не обращая внимания на оклики женщин-механиков и прохожих, бросилась домой, в свою комнату, к своим игрушкам, которые никуда от нее не денутся и не предадут.

— Да что такого я сказал?.. Эмма, я разве обещал остаться? — Оз был в недоумении. Поведение Дарьи никак не укладывалось в его голове.

— Не знаю. Я не сохраняю записи ваших разговоров. Но, думаю, тебе стоит извиниться.

— За что? Я же ничего такого не сказал!

— Но она заплакала. В конце концов, она же твой друг. Так что лучше поговори с ней, если хочешь им остаться.

И Оз, который впервые столкнулся с подобной проблемой, растеряно развел руками. Он и не предполагал, что дружба может преподнести такие сюрпризы. И это ему не нравилось.

В тот день Диана не приехала за ним, и Оз решил, что не стоит идти в дом самому. Ему пришлось питаться своими консервами, и после нескольких дней нормальной еды Оз еле заставил себя проглотить водянистые овощи и серую кашу, отдаленно отдающую запахом рыбы. Он старался не думать о Смотрителе, о Дарье, о том, что придется ждать еще пять дней, но мысли раз за разом возвращались к одной из этих тем. Ночью Оз не спал. Он много и обо всем думал, смотрел на портрет Дарьи, который недавно нарисовал, и отгонял от себя хмурую, но такую логичную и грустную мысль.

«У нее совсем нет друзей».

Оз ни разу за две недели пребывания в этом городе не видел, чтобы Дарья куда-то уходила или с кем-нибудь общалась. Он видел других девочек и девушек, старше и младше Дарьи, но ни разу не видел ее рядом с кем-нибудь из них. И чем больше он об этом думал, тем грустнее становилась нарисованная улыбка девочки. На душе Оза разливалась все большая и большая тяжесть.

Иногда Смотрителю казалось, что он что-то забыл нечто важное. С кем-то поговорить, когда обещал, что-то сделать, когда просили, куда-то заглянуть, когда откладывал на потом. Это чувство время от времени возвращалось и заставляло его судорожно пытаться вспомнить. Он ничего не мог делать — все валилось из рук. Ни о чем не мог думать — все казалось чем-то не тем. Незначительным, не вовремя. И сейчас, когда Смотритель, выезжая вперед ногами из комнаты Юко, куда его поселили на первое время после падения, столкнулся с порогом, который не мог преодолеть самостоятельно, он вдруг вспомнил. Он забыл, что такое общаться и поддерживать с кем-либо отношения. Жить не ради своей работы и мечты, а для себя и друзей.

Смотритель озадаченно нахмурился, поймав себя на этой неприятной мысли, и развернул коляску обратно. Старая, скрипящая и готовая развалиться — когда ее в последний раз доставали и смазывали? Смотрителю казалось, что после того, как он закрылся от всего мира, поселившись в Лабораториях, никогда. Последним на этой коляске ездил Юко. Впадавший в детство карлик именно на ней испытывал двигатели платформ Эмм и радостно гонял по всему городу. И Юура гонял, и даже сдержанный Михель. Будто тогда они были пятнадцатилетними подростками, а не взрослыми не-людьми, которым за пятьдесят. А вот Смотритель никогда себе такого не позволял. Слишком взрослый, слишком серьезный и ответственный. Слишком замкнутый. Немо говорил, что именно поэтому с ним никто не хочет общаться. И сейчас Смотритель склонялся к тому, что глупый наивный Немо был прав. Хоть он и жил в бараках не-людей уже две недели, отношения между ними все еще были натянутыми. Даже очень натянутыми.