Ханская дочь. Любовь в неволе - Ине Лоренс

Сирин почувствовала, как сжимает ее сердце неудержимая тоска по Сергею, и ей нестерпимо захотелось оказаться рядом с ним, слышать его голос, его смех. Но до боли было ясно и то, что больше она никогда его не увидит — и этим она обязана только собственной глупости.

Свенссон вел отряд по главной тропе лагеря, оставляя нежданным гостям время оглядеться. В Немецкой слободе и Санкт-Петербурге Сирин немало повидала, многое запомнила. Вот и теперь она сумела заметить не только то, что большинство палаток совсем новые, но и то, что ткань их, судя по клейму, была соткана на саксонских мануфактурах. Курфюрсту Саксонии Августу Сильному война против Карла XII принесла мало славы, и теперь ему оставалось лишь беспомощно наблюдать за разграблением своей страны. Время от времени Сергей рассказывал забавные истории об этом курфюрсте. Сирин не испытывала уважения к властителю, одерживавшему свои главнейшие победы не на поле боя, а на ложе любви. По словам Сергея, шлюхи и фаворитки, отдававшиеся саксонцу, получали за свою сговорчивость немалую плату. Это напомнило Сирин о французской проститутке из Петербурга. Девица намеревалась скопить денег, продавая тело, чтобы в дальнейшем оставить ремесло и вести размеренную жизнь достойной дамы. Вспомнив это, Сирин сказала себе, что лучше сгинуть безвестным офицером в русской армии, чем так осрамиться перед лицом Аллаха. В этот момент она окончательно осознала, что это бегство разрушило ее офицерскую карьеру. Какое будущее ждало ее теперь? Из задумчивости ее вывел резкий голос:

— Эй, Свенссон! Что это ты притащил в лагерь? Пленные должны идти пешком и без оружия! — На пути процессии появился долговязый офицер в темно-синем мундире с потертыми эполетами. Кожаные перчатки его были выпачканы глиной, толстая корка засохшей грязи не позволяла разглядеть цвет высоких сапог. Левая рука офицера лежала на отполированной металлической рукояти длинной шпаги, правой же он подбоченился, приняв самоуверенный вид.

Свенссон в мгновение ока принял вид конной статуи. Высоко вскинув правую руку, он отсалютовал:

— Ваше величество, это не пленные. Эти люди сами пришли, они сражались с толпами казаков, чтобы пробиться к нам.

Сирин не сразу поняла, что говорил офицер, и только когда Свенссон продолжил свою речь, докладывая о произошедшем, она сообразила, кто именно находился перед ними. Этот человек с длинным подбородком и зачесанными назад светлыми волосами был король Карл XII Шведский — смертельный враг царя Петра Алексеевича. И тот и другой крайне мало внимания уделяли внешнему виду, но все же различались не только внешностью, но и всем своим существом. Петр беспрерывно трудился, всеми помыслами преданный только России. Карла XII можно было описать двумя словами: солдат и полководец. Король окинул группу Кирилина испытующим взглядом, словно не воспринимая перебежчиков всерьез, казалось, не беспокоило его и то, что пленники еще не сдали оружие. В любой момент кто-нибудь мог поднять ружье или пистолет и сразить короля.

Тем временем вокруг группы собирались шведские солдаты: все без исключения высокие сильные парни со светлыми глазами и волосами, блестевшими на солнце, словно золото.

Сытые и упитанные, они всем видом излучали довольство положением дел. Сирин показалось, что они рассматривали русских не столько как достойного противника, сколько как дичь, которую можно снять выстрелом из мушкета.

— Значит, дезертиры! — В голосе короля прозвучало презрение.

Кирилин решительно мотнул головой:

— Нет, Ваше величество, мы не дезертиры. Мы представители истинной России, желающей возможно скорее свергнуть антихриста Петра и возвести на московский трон царевича.

Карл с презрительной миной повернулся к Свенссону:

— Я всегда говорил, русским не нравится правление Петра, он заставляет их работать. Они стремятся обратно в свои вшивые хаты, чтобы прозябать там и дальше, как их отцы и деды. Пусть когда-то в их жилах и струилась хорошая шведская варяжская кровь, но татары и прочие дикари испортили ее.

Сирин потребовалось время, чтобы вникнуть в смысл замечания шведского короля, но после она просто вскипела от гнева. К счастью, по-шведски она говорила чересчур плохо, чтобы тотчас же ответить Карлу, так что у нее было время успокоиться. Да и шведам незачем было знать, что она понимает их язык. Немного поразмыслив над фразой короля, она даже рассмеялась: в сущности, он заявил, что татарская кровь оказалась сильнее шведской, растворив в себе память о варягах. И одно она знала точно: им никогда не быть в дружбе с этим высокомерным шведом.

3

Поначалу Тарлов не воспринял исчезновение Бахадура всерьез, он был уверен, что юный татарин, оскорбившись, вскочил на Златогривого, чтобы прогуляться несколько часов и остудить свою ярость. Однако Кицак с самого начала был обеспокоен: кому-кому, а уж ему упрямство Сирин было отлично известно. Но и он далек был от мысли, что девушка способна присоединиться к Кирилину.

Шел третий день, а Бахадур как в воду канул. Сергей был в тревоге — с мальчиком могло случиться что угодно. Капитан искал способ отправиться на поиски, не нарушив полученных указаний. Внезапно в лагерь ворвался казачий отряд. Старший на полном скаку остановил жеребца рядом с Сергеем и, вздернув его на дыбы, крикнул:

— Ты Тарлов?

Сергей удивленно кивнул, пытаясь подавить растущее раздражение, слишком уж бесцеремонен был этот малый.

— Ты арестован! — рявкнул второй казак.

— Арестован? — Сергею показалось, что он ослышался. В тот же миг казаки вскинули ружья и направили на него.

— Что за бред? — растерялся он.

— Приказ батюшки Петра Алексеевича. Мы отведем тебя к нему не живым, так мертвым! — На лице казака читалось, что он предпочел бы второй вариант.

Сергей перекинулся с Ваней парой быстрых взглядов:

— Позаботься о людях, пока я не вернусь! Надеюсь, что это недоразумение вскоре прояснится.

— Мы все надеемся, — сказал Ваня без особой уверенности в голосе. Он не мог себе представить, что могло послужить поводом к аресту. К тому же рассказывали, будто Петр страшен в гневе.

Когда казаки окружили Сергея, он почувствовал себя нехорошо. Пистолеты и саблю у него отобрали.

Казаки скакали не щадя лошадей. И хотя Мошка был вовсе не стар — двенадцати лет от роду — и довольно вынослив, через какое-то время и он начал храпеть от усталости, а с морды валились клочья пены. Сергей волновался скорее за лошадь, нежели за себя, надеясь, что они достигнут цели прежде, чем бедное животное падет.

Они скакали мимо выжженных деревень и вытоптанных полей, кое-где виднелись солдаты, бросавшие в колодцы падаль — как видно, армия продолжала отступать. Ближе к вечеру они пересекли Днепр и добрались до деревни Глинка в двадцати верстах к западу от Смоленска. Здесь тоже все было разорено, разве что несколько палаток выдавали наличие русского форпоста. В карауле стояли унтер-офицеры Преображенского полка, а на флагштоке перед большой палаткой развевался царский штандарт с увенчанным короной двуглавым орлом, несущим на груди щит с изображением святого Георгия.