Там, где фальшивые лица - Олег Яковлев

Вдруг в голове Джеральда родилось неожиданное осознание – лишь желтый металл способен удержать этих тварей, поэтому здесь, в боевом форте и заброшенной тюрьме, находится столько сокровищ. Отнюдь не богатство, но надежные кандалы. Среди них и «Дверь, Залитая Золотом»… Вот ее и нашли, вот и открыли. Должно быть, с пробуждением змей открылся и самый ужасный из всех местных тюремных казематов – поверить в то, что пираты и орки сами смогли сдвинуть такую громадную створку, да еще и сплавленную с камнем для надежности металлом, было невозможно.

Поднявшийся с топей туман объял чудовище, словно в кокон, серое болотное марево с каждым мгновением все сильнее сгущалось и текло к огромной твари, будто бы именно она и создавала его, плела, точно паук паутину. Гигант ни в какое сравнение не шел с теми тварями под землей: он был намного более древним, от него веяло трясинами и торфом; размером своим он настолько превосходил остальных, что казалось, в одиночку способен победить всю подземную стражу. Кто же тогда его пленил? Кто заковал в камень башни и запечатал вход золотом? Кто?

Монстр поглощал мясо руками-пастями, и они исходили волнами, всякий раз заглатывая новый кусок человеческой плоти. Но вскоре кругом не осталось ни одного покойника. Раздвоенные языки змей-рук прошлись по плитам, слизывая кровь, и гигант обернулся, выискивая новые блюда для своей жуткой трапезы – пока что он не насытился. Змей покачнулся на длинных хвостах и двинулся следом за орками, что пытались скрыться у ворот. Слишком поздно они поняли, что створки заклинило и так просто их нипочем не сдвинуть. Атаман зеленокожих Зерах, обреченно вскинув секиру, обернулся на шелест сминаемых листьев. Тварь была в десятке шагов.

Застывший Риф подумал было, что гигант сейчас вновь раздавит своих крошечных противников, но тот вдруг остановился. Все дальнейшее произошло быстро – тяжелый взгляд монстра опустился на несчастных зеленокожих, и тут же один из орков вонзил саблю в горло другому. Трое оставшихся накинулись на убийцу, нанося удары ножами, пока один из этих трех не воткнул кинжал в спину соседу. Всего через минуту на ногах стоял последний из орков, сам Зерах. Топор его был окровавлен, в руке он держал за волосы голову своего бывшего товарища. Пелена спала с его глаз – атаман увидел свой чудовищный трофей и от неожиданности и ужаса выронил его. Орк затравленно зарычал и испуганно отшатнулся, оглядываясь с мольбой, как бы прося защиты у кого-то, в то время как одна змеиная пасть сомкнулась на его шее, а другая – на голове. Монстр резко дернул руками. Кровь брызнула в воздух, а на плиты опустилось обезглавленное тело. Тварь вновь принялась за свой ужин. Было видно, что одна из ее рук немного расширилась, когда по ней, как по горлу, пробиралась голова бедолаги Зераха.

Люди пытались скрыться от гиганта, но каждое новое убежище оказывалось хуже предыдущего, и их находили, точно помойных грызунов, забившихся в норы. Ковер из листьев громко шелестел, сопутствуя движению чудовища. Монстр преследовал мечущихся по двору людей и орков. Никто даже не пытался сражаться, поддавшись панике. Морские разбойники с истошными воплями разбегались кто куда, еще не понимая, что из крепости нет выхода. Корсары перестали напоминать людей, их действия противоречили здравому смыслу – они просто носились туда-сюда, словно крысы в клетке у крысолова. Казалось, все они находятся под воздействием колдовства монстра, словно он лишил их воли и не дает трезво мыслить…

В одном из бегущих навстречу испуганных людей Риф узнал Уэтерби Ролла – глаза у него были расширены, ни единой мысли не отражалось на перекошенном от страха лице, губы шептали что-то невразумительное. Обезумевший пират, видимо, полагал, что под крышей ему удастся скрыться. Возможно, и так, но только не в этом месте, где была пробита брешь в подземную тюрьму монстров-змей.

– Эй! Стой! Не беги сюда! – Джеральд выпрыгнул из прохода и схватил бывшего подчиненного за плечо, тот сразу принялся вырываться что было сил, и вскоре они оба оказались на земле. Риф отвесил безумцу несколько оплеух, пытаясь привести в сознание, но матрос, вместо того чтобы успокоиться, вдруг обхватил голову руками и жутко заорал, катаясь по земле:

– Аааа! Тварь, тварь, подлая тварь… Убирайся из моей головы… Аааа!

– Уэт! Смотри мне в глаза! – зарычал Риф, зажимая ему рот ладонью, чтобы не кричал. Он повернул до смерти напуганного матроса к себе лицом и отвесил ему новую оплеуху. – Я кому говорю! Они над тобой не властны, понял? Если не поддашься – останешься собой, слышишь?

Непонятно что, но наконец подействовало – удары по лицу, яростные слова Рифа или жуткий взгляд ставших вдруг черными, словно угли, округлившихся зрачков рыжеволосого, но Уэтерби прекратил кататься по земле и вырываться, все еще мелко дрожа всем телом.

– Капитан?! – Корсар непонимающе, и в то же время с надеждой уставился на Рифа. С его губ срывался странный пар, будто вокруг царил мороз. По глазам парня было видно – он не до конца уверен, что склонившийся над ним человек – Джеральд Риф, Рыжий Удалец. – Это вы, сэр?! Вы ведь вытащите меня отсюда, правда?

– Вытащу, – зло пробурчал Джеральд, поднимая взгляд. – Бансрот…

Кошмарное чудовище с дико извивающимися руками-змеями повернуло к ним голову. Большие человеческие глаза не выражали ничего, даже ненависти. Но при этом оно собиралось их убить. И как только тварь сумела услышать их с другого конца крепости?

– Бежим, сэр! – Ролл проследил за взглядом капитана и вскочил на ноги.

Но Риф застыл. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой и совсем ничего не собирался предпринимать, в то время как монстр двинулся к ним.

– Капитан! – Теперь уже матросу пришлось встряхивать Джеральда. – Скорее! Что же вы?!

Тварь была уже совсем близко, а Уэтерби решил попросту бросить Рифа одного и повернулся к проходу в холл. Но тут железная хватка сомкнулась на его плече, не дав ступить и шагу. Казалось, кормчий сейчас сломает ему ключицу.

– Сэр! Что вы…

Тварь была всего в нескольких шагах, она нависла над корсарами, словно башня.

Джеральд глядел в глаза монстру и не шевелился. Уэтерби Ролл дергался, пытаясь вырваться из рук Рифа, как форель из пальцев рыбака, но у него ничего не выходило. Он ругался и едва ли не плакал, понимая, что все попытки безуспешны. Влажный туман оседал на лице, но он ни за что не мог бы вызвать такой озноб, который чувствовал сейчас этот бедняга-матрос. От пальцев капитана будто разливались струи ледяной воды, жуткий холод пронзал насквозь душу так, что казалось, будто ее вырвали из тела и затащили на самое морское дно. Пар вырывался из легких с лихорадочным отрывистым дыханием Уэта. Матрос пытался отцепить от себя пальцы Рыжего Безумца, но те были точно из металла отлиты и столь же холодны.