Аметист - Мэри-Роуз Хейз

«А там, разумеется, обстоятельства сложатся сами собой, — добавила про себя Гвин. — Возможно, Виктория и не захочет уезжать из Нью-Йорка».

— С нетерпением буду ждать этого момента. — Гвиннет впервые увидела на лице Виктории по-настоящему теплую, искреннюю улыбку. — Но нужно немного подождать.

— Конечно! — воскликнула Джесс, вытаскивая тяжелый чемодан из багажника. — Но как знать, может быть, тебе вздумается совершить и более длительное путешествие? Тогда после Нью-Йорка ты можешь навестить меня в Мексике.

Ты еще не познакомилась с Рафаэлем. (Про себя: «Не сомневаюсь, что именно в Мексике ты найдешь свое место)»;

И что бы ни случилось, — прибавила Джесс твердо, — ты обязана приехать на мою выставку в галерее Вальдхейма.

— Разумеется, — снова улыбнулась Виктория. — И спасибо вам. — Она коротко пожала руки подруг. — Спасибо вам обеим. За все.

Жест был совершенно нехарактерным для Виктории, и в голосе ее звучала удивительная нота — дуновение последнего прощания. Джесс и Гвин неуверенно посмотрели на Викторию, одновременно подумав: «А увижу ли я ее снова?» Но в глазах Виктории читалось лишь спокойное дружелюбие, и подруги про себя решили, что странная интонация им только почудилась.

— До встречи в Нью-Йорке!

— До встречи в Мехико!

Виктория помахала в окно.

— Как-нибудь на днях!

Луч утреннего солнца полыхнул вспышкой фиолетовой молнии в кольце на пальце Виктории.

Джесс и Гвиннет с печальным и едва уловимым чувством потери смотрели вслед большому серебристому автомобилю, влившемуся в поток машин на трассе, пока тот не скрылся из виду.

В узком переулке Лиденхолл-стрит, в здании неописуемой архитектуры в сверкающем зале Бенджамин Сэлисбери, известный также как Бенито Скиаччи, встал из кресла, в почтительном поклоне приветствуя женщину в элегантном костюме цвета табачного дыма.

Женщина ответила на приветствие официально: протянула руку для пожатия и слегка склонила голову набок. Сэлисбери не мог оторваться от глаз, холодно рассматривавших его.

— Рада, что мы наконец-то познакомились, — произнесла Виктория. — Брат часто о вас говорил.

— Примите мои искренние соболезнования по поводу кончины вашего брата, мисс Рейвн, — пробормотал Сэлисбери. — Это большая утрата. Но жизнь продолжается и, как я объяснял вам по телефону, у нас имеются неотложные проблемы.

— Сделаю все, что в моих силах.

— Надеюсь на это, — небрежно заметил Сэлисбери. — Видите ли, я ведь всего лишь исполнитель. У меня нет полномочий члена «семейства».

— «Семейства»? Я не совсем понимаю.

Но в ходе двухчасовой оживленной беседы Виктория поняла. Сэлисбери очень толково ввел ее в курс весьма сложных деловых отношений Танкреди. Выяснилось, что Виктория унаследовала не только, как она простодушно считала, дом в Лондоне, замок в Шотландии, полновластное распоряжение знаменитой библиотекой, всяческие дорогие безделушки и содержимое счета Танкреди в швейцарском банке — она получила во владение целую империю.

Теперь Виктории принадлежали: гостиницы на Коста-Брава в Испании, курортный комплекс в Майами, казино на Багамах и высотный многоквартирный дом в Монте-Карло; авиакомпания по грузовым перевозкам, небольшая, но очень доходная судовая экспортно-импортная компания, банк, страховая компания и сеть дорогих модных дамских магазинов со штаб-квартирой в Милане.

После довольно продолжительного молчания Сэлисбери осторожно поинтересовался:

— Насколько я понимаю, вы не были посвящены в дела мистера Рейвна?

— Совершенно верно.

— Он не рассказывал вам о своих планах?

Сидевшая очень тихо Виктория, чтобы прийти в себя, слегка покручивала аметистовое кольцо на пальце.

— Долгое время — нет. — «С тех пор, как Танкреди оставил меня ради золотоволосого юноши, и я принялась искать смерти».

— Понимаю. — Сэлисбери смотрел на руки Виктории. — Какой необычный камень, — заметил он. — Просто великолепно — поразительная огранка.

— Это фамильное кольцо.

— Да, ну вот… — Сэлисбери, казалось, с большой неохотой оторвал взгляд от магического аметиста и, почти извиняясь, продолжил:

— Я понимаю, мисс Рейвн, что очень нелегко так скоро после тяжелой утраты обременять себя земными заботами, но необходимо сделать кое-какие распоряжения.

— Несомненно. Я все понимаю, — Виктория сложила в стопку несколько папок, лежавших перед ней на столе. — Сейчас я возьму их с собой и просмотрю в течение дня.

Как вы сказали — время не ждет. — Виктория холодно улыбнулась Сэлисбери. — После этого я хотела бы как можно скорее встретиться с директорами и начальниками отделов. Возлагаю на вас организацию и место проведения совещания.

Сэлисбери согласно кивнул:

— Как вам будет угодно. Я предложил бы встретиться, как обычно, в Палаццо де Корви. Там располагается координационный центр и главный компьютер.

Услыхав страшное название своего старого дома, Виктория и глазом не моргнула.

— Думаю, это верный выбор, — спокойно согласилась она.

— Осмелюсь предположить, что вы давно не видели этого места? — небрежно бросил Сэлисбери.

— Последний раз я была там, когда мне было три года.

— Вы что-нибудь помните?

На секунду взгляд Виктории стал тяжелым и холодным.

Потом, полуулыбнувшись, она отрицательно покачала головой.

— Тогда вам будет интересно. — Сэлисбери поднялся.

Встреча была окончена. — А теперь, мисс Рейвн, — мягко сказал он, — надеюсь, вы не откажетесь от ленча. Я заказал стол на час дня в «Таннерах» — это было одно из любимейших мест вашего брата в Лондоне.

— Да, — коротко усмехнулась Виктория, — думаю, что так.

Виктория встала. Сэлисбери почтительно взял Викторию под локоть и повел к двери. Пока они спускались вниз в скрипящей стальной кабине лифта, Сэлисбери ласково увещевал Викторию:

— Понимаете, тут нет никаких обязательств, что бы ни случилось, выбор остается исключительно за вами. Руководство, делегирование, даже… роспуск.

Широко открытые глаза Виктории смотрели куда-то вдаль, в будущее.

— Да, я понимаю, — ответила она. — Поживем — увидим, не так ли?

Глава 6

В квартире было очень тихо: прислуга уже ушла, а Фред еще не появился.

Все время долгого перелета Гвиннет провела в лихорадочном ожидании. Теперь же она была разочарована таким унылым возвращением домой.

Гвин так отчетливо представляла, как переступит порог своей квартиры, как очень тихо откроет дверь и удивит Фреда.

— Фред! А я уже дома!

— Гвин! — заорет Фред, заключит ее в свои объятия, погладит волосы и самым ласковым тоном произнесет: