Лети, мой Свет! - Янина Василик

А Мастер уже был на середине поляны. Прикрыв глаза, он нежно погладил гитару, словно передавая её какую-то информацию, и негромко произнёс:

- Прекрасные дриады, хочу выразить огромную благодарность за приглашение на этот чудесный праздник. Думаю, что волшебные впечатления, оставшиеся в моей памяти от сегодняшнего дня, послужат темой для создания многих песен. Но сейчас я завершаю своё выступление.

Не глядя на гитару, он дотронулся до струн, и музыка полилась...

Крис с интересом прислушался, чтобы не пропустить смысл песни.

Подари мне, Бог, эту женщину

И не дай никогда ей опомниться.

Я за каждый вздох, с нею скрещенный,

Заплачу тебе больше, чем сторицей.

Одолжи мне, Бог, ее горести,

Если станут они неизбежностью,

Чтобы мог финал ее повести

Я украсить заботой и нежностью.

Кристарн усмехнулся и чуть склонил голову, признавая своё поражение Мастеру, не отводившему глаз от упрямо сидящей парочки. Музыка разлилась быстрым и настойчивым, как весенний дождь, проигрышем. Тёмный встал и предложил руку целительнице. Танцевать, если честно, совершенно не хотелось. Хотелось сесть, как перед этим Аталь, прикрыть глаза, и слушать, растворившись в музыке.

- Как он это делает? - поинтересовался Кристарн, не сводя глаз с Мастера.

- Ага, почувствовал? - тонко улыбнулась Аталь. - Просто он поёт для тебя, о том, что увидел в твоей душе. А все остальные слышат только мелодию. И судя по ней, изнутри ты тоже бессовестно прекрасен. Хотя, чего от вас, эльфов, другого можно ожидать...

Кристарн на мгновение замер, и крепче прижал к себе девушку, пряча лицо в пушистых волосах. Вот же подлый музыкант! Подняв голову, тёмный попытался передать взглядом всю палитру чувств, которую только что испытал. Мастер совершенно не впечатлился, только усмехнулся и продолжил:

Укажи мне, Господь, грусти трещины

На душе ее слишком доверчивой.

Я люблю, я хочу эту женщину.

Вот и всё, мне просить больше нечего.

Помоги мне, Бог, стать единственным,

Пусть не первым, но лучшим и стоящим

Ее нежных губ, глаз таинственных,

Поцелуев ее, как сокровища.

Аталь немного отстранилась, пытаясь понять, чего мужчина весь напрягся, словно не танцует, а с трудом сдерживается, чтобы не смыться отсюда быстро и подальше. Но поймав его взгляд, она даже порадовалась, что не умеет читать чужие чувства, подобно некоторым. Потому что в зелёных глазах, смотрящих на неё с отчаянной, щемящей нежностью была даже не волна бурлящих эмоций, а полноценное цунами.

"Ты это, может, на ногу ему наступи? Ну, или стукни чем. Видишь, что не в себе он! Сидел-сидел весь вечер, а тут прозрел, словно впервые музыку услышал. Вот интересно, чего он такого слышит, что так всполошился?" - заволновался внутренний голос.

Но Аталь даже не отмахнулась, чувствуя, как сильнее сжимается кольцо его рук, притягивая её всё ближе. Странное ощущение, будто всё вокруг растворяется, становясь совершенно незначительным... И дриады, и Волшебный Лес, и улыбающийся Роланд, и даже не сводящий с неё колючего взгляда король. И остаются только сияющие зелёные глаза, которые смотрят, кажется, прямо в душу, и покорно ждут пока она...

Подскажи ей, Бог, что Я - суженый.

Ее друг, ее муж, ее копия

Не случайный я, не отдушина,

Не ночей одиноких утопия.

Я бы мог бы стать, без сомнения,

Настоящим отцом ее дочери.

Дай же сил мне ждать, дай терпения,

Ведь длинна к тебе, Господи, очередь...

Песня закончилась, неожиданно оборвавшись на высокой ноте проигрыша. И неожиданное чужое прикосновение выдернуло девушку из непонятного транса. Она успела увидеть, как разочарованно тёмный примкнул веки, и волшебное ощущение странного единение пропало. Кристарн одарил подошедшего к ним короля ледяным взглядом, и с трудом заставил себя отпустить Аталь, которую продолжал прижимать к себе. Странно, но от девушки повеяло неудовольствием и даже разочарованием.

- Если Вы не возражаете, я хотел бы похитить ненадолго Аталь. Мы не закончили важный разговор, - твёрдо заявил Анрэй, и протянул руку девушке, не допуская и возможности отказа.

Дроу с трудом сдержался, чтобы не объяснить человеческому королю краткую дорогу к общепосылательным местам, но заговорил ровно и спокойно, не выдавая истинной бури чувств. Впрочем, судя по не менее теплому ответному взгляду, Его человеческое Величество было в курсе нелицеприятного тёмно-эльфийского мнения о себе, что подтверждало лишний раз несостоятельность некоторых дипломатов.

- Вы не тому адресуете вопрос. Моя жена вправе сама принимать столь важные решения. Ты желаешь поговорить с королём, mi`ralli? - обратился к девушке Кристарн.

Целительница захлопала глазами, переводя взгляд с одного на другого. Слова Анрэя она благополучно прослушала, пытаясь отогнать наваждение, нахлынувшее потоком непонятного тепла. Почувствовав себя довольно глупо и уже собравшись прямо спросить, кому чего от неё нужно, она не заметила, как к ним подошла Старейшина.

Дубравия ласково провела рукой по щеке Кристарна и лукаво погрозила ему пальцем (тот насмешливо фыркнул, упрямо отклонившись). Чего они хотели этим сказать - осталось загадкой для всех, кроме дроу и дриады. А вслух Древнейшая произнесла:

- Солнце зашло. Время ритуала Выбора для Короткой Ночи. Я, конечно, понимаю, что для вас это просто очередная дриадская причуда, но прошу не шуметь и остроумием не блистать. Для одних это непонятный обычай, для других - законная возможность приятно провести время, ну а кто-то, возможно, решит сегодня дать жизнь юной дриаде. Так что, попрошу понимания и молчания. Разумеется, мы предоставим право первого выбора гостям, во избежание недоразумений.

- А как же Роланд? - успела поинтересоваться Аталь.

- Мастер согласился провести эту ночь в моей компании. Может, покушаться на его супружескую верность я и не буду (хотя, кто знает?), но сыграть пару серенад придется. Когда ещё такой музыкант забредёт в наши края? Так что, если будет скучно и ночь не сложится, милости прошу на маленький домашний концерт, - Старейшина весело подмигнула, ненавязчиво подталкивая девушку в сторону столиков.

Как и остальные дриадские ритуалы, Выбор для Короткой ночи был торжественен и начинался с нудной разъяснительной речи Древнейшей. Аталь благополучно пропустила её мимо ушей, вдохновенно препираясь с внутренним голосом по поводу этого чудного обычая. Собственно говоря, кандидатура была всего одна. И главными вопросами на повестке дня (точнее, ночи), стали небезызвестные: "хочу ли я", "могу ли я" и "куда смыться, если что".