Крестные дети - Николас Колридж

помалкивай. Ты забыл наш уговор? Если тебе что-то не нравится, нужно просто оставить это на краешке тарелки. — Наклонившись к самому уху сына, она добавила строго: — Папа велел тебе вести себя смирно. Даже не думай разреветься — неделю будешь сидеть без телевизора.

Бартоломью подошел к маленькому столику с подносом, на котором стояли несколько бутылок газировки:

— Что они будут пить за обедом?

Прежде чем Миранда и Мэри успели ответить: «Воду!» — Поппи схватила банку кока-колы и открыла ее. Теперь всей детворе тоже была нужна кола. Мэри нарезала для Клары куропатку и тихо прошептала: «Съешь то, что захочешь, дорогая. Постарайся ничего не разлить». Возвращаясь к большому столу.

Мэри переживала, сможет ли дочь досидеть до конца обеда с остальными детьми.

— Что меня больше всего бесит, — откровенничал Маркус, — это то, что теперь никто не пользуется услугами нормальных воспитателей. Когда я сказал Флоре, что все вы приедете без нянечек, она была поражена. Она утверждает, что за воскресным обедом в Гонконге такое было бы просто невозможно.

Миранда принялась объяснять, что их новая сербская воспитательница Косова не работает по выходным, но Маркус перебил ее:

— Пожалуйста, давайте не будем больше говорить о детях. Именно ради этого мы посадили их за отдельный стол. Лично мне гораздо интересней услышать мнение Чарли и Стюарта о нашем новом правительстве. Давай, Стюарт, как тебе все это видится из Германии? Что канцлер Коль и его откормленные еврократы говорят о Тони и его закадычных друзьях?

— В Германии уверены, что лейбористы начали очень неплохо. Они одобрили передачу Банка Англии в частные руки, Бундесбанк уже давно пользуется такой свободой. Они с нетерпением ждут, когда мы войдем в зону евро, и надеются, что Блэр будет продолжать в том же духе.

Чарли чувствовал, как в нем вскипает ярость.

— Надеюсь, Стюарт, ты рассказал им о том, что все, к чему прикасаются руки Блэра, летит к чертям собачьим. Сначала он пытается искусственно занизить ставки пенсионных фондов, что равносильно воровству — только так. Потом он разрешает этому чахлому карлику Робину Куку высказываться по поводу международной политики, отчего половина наших лучших союзников, таких как Индонезия или Чили, отказывается иметь с нами дело.

Лично я не понимаю, почему на должность главы дипломатической службы Великобритании был назначен самый бестактный политикан. Он настоящее стихийное бедствие. Что же касается Гордона Брауна и его трогательных новых правил Мэншн-Хаус[28]…

В этот момент из-за детского стола раздался плач, и Клара вскочила на ноги, облив себя колой.

— Господи, Клара, что ты натворила? — Мэри бросилась к дочери через весь зал и принялась вытирать газировку с ее платья, стола и персидского ковра. Бартоломью отправился на кухню за мокрой тряпкой. — Маркус, ради бога, простите нас. Бедняжка Клара повсюду разлила свой напиток… Надеюсь, на столе не останется пятен.

— Она не виновата, — объявил Пелхем. — Это все Поппи. Она налила в свой стакан напиток Клары, и у нее все пролилось.

Абигейль и Миранда немедленно подбежали к столу и принялись успокаивать детей, сквозь сжатые зубы умоляя их вести себя прилично.

— Если бы они не пили кока-колу, ничего бы не произошло, — сказала укоризненным тоном Миранда, глядя в сторону Абигейль. — И это просто смешно, что Клара не принесла с собой специальную кружку с крышкой, если она не умеет пить из обычной посуды.

— На самом деле Клара уже неплохо справляется сама.

На буфет выставили говяжьи ребрышки и овощи, и три матери, раздираемые внутренним напряжением, стали раскладывать еду своим детям. Но после веселого приключения с кока-колой дети восстали и наотрез отказывались сидеть спокойно. Поппи развлекала почтенную публику, выполняя сальто-мортале со стула назад, а Клара и Марина сидели у окна и рисовали картинки на запотевшем от их дыхания стекле. Мэри заметила, что Флора, обсуждавшая с Бартоломью, как лучше избавиться от пятен на красном дереве, косо смотрит в сторону Клары.

— Это невыносимо! — гремел Маркус. — Пожалуйста, сию секунду уберите чертовых пакостниц с чертового подоконника! Уведите их из комнаты. Если вы не способны контролировать их, они должны убраться отсюда — вот и все! Немедленно идите в сад. Пошли вон! Проваливайте! — Он навис над испуганными детьми. — Да, я говорю о тебе, Пелхем, и о тебе, Поппи, и о вас, Клара с Мариной, тоже — все пошли вон! Убирайтесь в сад! — Он открыл дверь, выходившую на замерзшую террасу, и принялся выталкивать детей на улицу. Мэри волновалась, что Клара окажется на улице без пальто, но Маркус приказал всем гостям оставаться на местах. — Ну почему мы не можем сегодня поговорить спокойно хотя бы полчаса? Я что, слишком о многом прошу? Я не позволю детям скакать по столам, пока их матери пытаются создать иллюзию воспитательного процесса. Присядьте, давайте все вместе попробуем оставаться цивилизованными людьми хотя бы в течение пяти минут. И так, Джеми, как последние перемены в правительстве отразились на гостиничном бизнесе?…

Этот обед прошел даже хуже, чем ожидала Мэри. Оставаясь невосприимчивой к всепоглощающему магнетизму Маркуса, она не понимала, почему Стюарт продолжает выполнять все его команды.

Она пробовала обсуждать этот вопрос с самим Стюартом, но он ничего ей не отвечал и старался сразу же сменить тему разговора. Мотивации бесстыжих Чарли и Миранды были гораздо более очевидны. Сидя напротив Чарли и Флоры, Мэри слышала, как тот нахваливает Маркуса и рассказывает, что иметь детей — это сущий кошмар.

Мэри хотела встать из-за стола, чтобы дать Кларе пальто, но официанты подавали лимонное суфле, и Маркус снова взорвался бы, сделай она шаг в сторону террасы. Джеми, сидевший справа от Мэри, прошептал ей на ухо:

— Ты не знаешь, почему сегодня здесь нет Сэффрон?

— Нет.

— Скорее всего, она отказалась прийти. Маркус просто вне себя. Она сказала ему, что ненавидит Флору. По очевидным причинам.

— Бедняжка Сэффрон.

— Да, именно так. Она попросила Маркуса дать ей рекомендации, но он отказал. Очевидно, Флора запретила ему.

— Как это мелочно с ее стороны.

— Да уж, она настоящая сучка, — нежно проговорил Джеми. — Чарли думает, что из-за нее нас всех вычеркнут из завещания Маркуса.

Мэри пожала плечами:

— Смею тебя заверить, меня это совершенно не волнует.

— А вот мы с Абби постоянно думаем об этом. Мы полностью разорены, только наследства и ждем. Посмотри, как Флора разговаривает с Чарли. Невозможно понять, что у нее на уме. Ее лицо совершенно непроницаемо. Чарли утверждает, что она настоящая интриганка, он не доверяет ей ни на йоту. Но все равно она очень хорошенькая, не так ли? Я бы не