Когда сбываются мечты - Барбара Делински

Броди предложил отвезти меня домой, чтобы я могла вздремнуть. Сначала я решила было отказаться: Кикит нуждалась во мне, если я совсем устану, то смогу лечь на соседней кровати и поспать. Но, подумав, поняла, что Кикит бодрыми шагами шла на поправку и рядом с ней находится ее отец.

Броди увез меня на маяк. Едва я успела выйти из душа и лечь в постель, как позвонила Кармен и полным ликования голосом сообщила, что запрос на наше новое ходатайство о самоотводе удовлетворен и в два часа дня состоится новое слушание.

Помимо этого у нее появились наконец данные на Дженовица. Только в двух из двадцати трех дел, которые за последние три года передал ему на рассмотрение Сильвии, его рекомендации отличались от постановлений судьи. Из оставшихся двадцати одного больше половины со временем были аннулированы.

Я повесила трубку, улыбнулась Броди и мгновенно заснула.

Кикит снова начала болтать. Без остановки. Она все еще продолжала хрипеть, свисты и крапивница до конца не прошли, но врачи либо решили, что по-настоящему больной ребенок не может непрерывно разговаривать, либо она их просто утомила. Как бы то ни было, к полудню Кикит уже вернулась в дом, который я уже считала домом Дэниса. Мне казалось, что Дэнис согласился бы отправить ее на маяк, если бы я попросила, но Кикит нуждалась сейчас в нас обоих, а я, откровенно говоря, не хотела видеть Дэниса у себя дома.

С другой стороны, Дэнис не возражал против моего присутствия у него в доме. Он устроил Кикит на софе в кабинете, стараясь исполнять ее малейшие желания, бегал по каким-то мелким поручениям, но оставался подавленным и задумчивым. Я не замечала в нем ни самодовольства, ни высокомерия, ни непочтительности. То ли он был шокирован приступом Кикит, то ли на него нашло какое-то прозрение, я не знала, но вел он себя иначе.

Между нами ничего еще не было решено. Несмотря на оптимизм Кармен, я предпочитала не делить шкуру неубитого медведя. Если даже мне и удастся восстановить опеку над детьми, нам еще предстоял сам развод.

Днем Джонни отправился кататься на санках с друзьями, Броди уехал в офис, а я укладывала Кикит спать, напевая ей колыбельную. Я и сама задремала рядом с ней, но аромат кофе разбудил меня. Я пошла на кухню. Дэнис стоял у окна и держал в руках кружку с горячим напитком.

— Ты меня поражаешь, — заметила я.

Потом мне на глаза попалось стоящее поодаль блюдо из термостойкого стекла, и я поразилась вдвойне. На нем лежал цыпленок, приготовленный так, как любила Кикит, и ждал, когда его засунут в духовку. Вымытые миски и прочая посуда сохли на краю раковины. Все вокруг просто сверкало чистотой.

— Что, удивлена, на что при необходимости, оказывается, способен мужчина? — проворчал Дэнис.

Я налила себе кофе и облокотилась на столик. Он снова отвернулся к окну. С приближающимися сумерками снег приобретал голубой оттенок.

— Когда вернется Джонни? — спросила я.

— Думаю, скоро. Он вообще не очень хотел идти.

— Почему?

— Из-за тебя. Он ушел только после того, как я пообещал, что ты останешься на обед.

Вот это да!.. Еще не так давно Дэнис предпочел бы умереть, но не признаться, что дети хотели побыть со мной.

— Звонил Хейбер, — проговорил Дэнис и поднес кружку ко рту.

— Да. По поводу нового слушания.

Я наблюдала, как он сделал глоток, опустил кружку, протер большим пальцем ее край и сжал губы. Он поднял на меня глаза, в них читалась покорность.

— Ты придашь огласке историю с Адриенн?

— Только если ты заставишь меня сделать это. Как ты мог столько лет жить с подобным грузом на душе? Неужели ты не боялся, что кто-нибудь узнает?

Дэнис пожал плечами.

— Почему? Иногда волновался.

— Боялся, что я все узнаю?

— Я боялся, что ты разведешься со мной. — Его взгляд стал серьезным. — Скажи честно, ты бы развелась?

— Может быть. А может, и нет.

— Да развелась бы, — подтвердил Дэнис. — Ты и сейчас воспользуешься этой информацией.

— Если это единственный способ вернуть детей, то да. Но слушание состоится по другому поводу.

— По какому?

— Есть доказательства некоторых сомнительных делишек между Сильви и Дженовицем. Мы хотим, чтобы Сильви отказался от нашего дела.

Дэнис не спорил. Он тихо стоял у окна, поочередно разглядывая то свою кружку, то снег.

Я пила кофе маленькими глотками. Он был гораздо крепче, чем обычно делала я, но оказался приятным на вкус.

— Я уволил Фиби, — сказал он неожиданно.

— Уволил?

— Уволил, расстался с ней, называй как хочешь. Она не имела никакого права вытаскивать на свет те медицинские записи. Если бы она спросила меня, я бы ей запретил. Тот аборт случился, скорее, по моей вине, чем по твоей.

Слова Дэниса настолько ошеломили меня, что на мгновение я потеряла дар речи. Я должна была поблагодарить его, но вместо этого сказала:

— Сложно было с ней расстаться?

— Не так сложно, как я предполагал.

— Ты любишь ее?

— Нет. Вначале думал, что да. Мы разработали идеальный план, который давал мне полную опеку над детьми и выгодные условия при разводе. Но потом произошла забавная история. Я обнаружил, что мне нравится возиться с детьми. — Он посмотрел на меня. — Фиби не любит детей.

— Ты влюбился в Фиби до или после того, как сообщил ей, что собираешься разводиться?

— После.

Я почувствовала странное облегчение.

— Она приняла мою сторону, — продолжал Дэнис с отсутствующим видом. — Убедила меня, что прав я, а не ты. Назвала меня сообразительным. Ей нравилась моя внешность.

— И мне нравилась твоя внешность. Скажи, Дэнис, ты ведь никогда не хотел заполучить «Викер Вайз»? — вновь спросила я.

Он фыркнул.

— А что я буду с ней делать? Я совершенно не разбираюсь в плетеной мебели.

— Ради денег. Чтобы попасть в «Питни».

Он кивнул, допил свой кофе, оперся на оконную раму и посмотрел на меня.

— Ты бы заставил меня продать «Викер Вайз»? — задала я очередной вопрос.

Дэнис косо улыбнулся.

— А разве я смог бы?

— Заставил бы? Зная, как много значит для меня этот бизнес?

Он нахмурился и опустил голову.

— Да нет.

Выражение его лица внезапно стало ласковым.

— Я слышал, как ты пела Кикит колыбельную. Твой голос звучал так же звонко, как и двадцать лет назад. Даже не верится, что прошло целых двадцать лет. Я влюбился тогда в твой голос.

— Что ж… Конечно, пение. Но не это было главным. Наши дети. Я не сожалею о нашем браке хотя бы из-за них.

— Что же произошло?

— Я ошибалась в тебе. Тебе не надо было соревноваться с женой. Не надо было сражаться за то, кто из нас лучше.