Когда сбываются мечты - Барбара Делински

Мы по очереди держали ее на руках, сидели с ней, ходили по палате. Особых улучшений я не замечала, потому что находилась с Кикит неотлучно и чувствовала колоссальное напряжение. Но я внимательно наблюдала, как врачи осматривали ее, и каждый их удовлетворенный жест приносил мне несказанную радость.

Около полуночи я ощутила легкое головокружение и вспомнила, что так и не успела пообедать. Дэнис предложил принести мне еду, но по его беспокойному взгляду я поняла, что уходить ему не хочется. Меня настолько поразила его заботливость, что я не настаивала.

В конце коридора я нашла автомат с печеньем и соком, а также телефон, чтобы позвонить Броди. Они с Джонни успешно пробрались сквозь огромные сугробы, надежно укрылись на маяке и теперь поедали разогретый рис. Почувствовав себя возрожденной, я вернулась к Кикит.

Я испытывала блаженство. Странно, сейчас я не думала о том неожиданном повороте, который приняла моя жизнь. Я не думала о тех ужасных моментах, которые пережила в палате интенсивной терапии в отчаянии, что теряю дочь. Мысли унесли меня к постели моей матери, где я бодрствовала месяц назад, прислушиваясь к ее дыханию, наблюдая, как разглаживаются морщины на ее лице и кожа приобретает жуткий, неживой блеск.

— С тобой все хорошо? — спросил Дэнис.

— Да.

— Тебя трясет.

— На своем веку я повидала уже много больниц.

Он помолчал, а потом сказал:

ѕ Соболезную по поводу смерти Конни. Тяжело было видеть ее в коме?

— И да, и нет. Скорее странно. Мы с Роной поговорили по душам. Сейчас она в отъезде по делам «Викер Вайз».

— Рона?

Я улыбнулась.

— Она прекрасно справляется с работой. — Тут Кикит открыла глаза, и я переключила все свое внимание на нее. — Привет, детка.

— У меня все зудит, мама, — ее голос глухо звучал под кислородной маской.

Я взяла у нянечки увлажняющий лосьон и начала растирать Кикит. Дэнис мог воспользоваться подходящим моментом, чтобы отдохнуть, но он продолжал стоять рядом с полотенцем в руках. Кикит снова заснула.

— Может, тебе стоит поехать домой? — предложила я. — Нет смысла сидеть тут вдвоем.

Он покачал головой.

— Ты можешь ехать. А я не хочу застрять в снегу. Я остаюсь.

Естественно, я не уехала. И дело было даже не в отсутствии машины. Мой ребенок болел.

Шел час за часом.

— Где Ховард и Элизабет? — спросила я.

Дэнис удивился моему вопросу.

— В Нью-Гемпшире.

— Ты сообщил им о том, что произошло?

— Нет. А надо?

Я пожала плечами. Я знала, что дети видятся с ними раз в неделю. Так обстояли дела и до нашего разрыва. Из рассказов детей я знала, что Дэнис везде возит их сам. Меня всегда интересовал вопрос, выходит ли вообще Элизабет из дому на неделе в прачечную или в магазин за продуктами.

— Они хоть помогают тебе с детьми? — спросила я.

— Нет. Но дело не в этом.

— А в чем?

Его глаза по-прежнему не отрывались от лица Кикит. Наконец Дэнис произнес:

— Началось все с одного, а закончилось другим.

Ожидая продолжения, я задумалась над его словами.

— Я хотел бросить вызов тебе, а оказалось, что бросил его самому себе. Я не самый плохой на свете отец.

— Я никогда тебя таким и не считала.

— Ты говорила это в суде.

— Мой адвокат утверждала, что я могла бы лучше заботиться о детях.

— Она сказала, что я не гожусь на роль отца.

— Нет, Дэнис.

— По крайней мере, я чувствовал себя именно таким.

— Не очень приятно, правда? — заметила я.

В его взгляде, устремленном на меня, появилось прежнее раздражение. Он вздохнул.

Снег продолжал идти. Из окна Кикит мы наблюдали, как толстое белое одеяло накрыло стоянку для машин, деревья, близлежащие дома. Снегоуборочные машины расчистили стоянку и прилегающие дороги, через два часа пришлось расчищать все снова. Незадолго до рассвета снег наконец прекратился.

Вскоре после этого Дэнис уехал домой, чтобы принять душ и переодеться. Он вернулся обратно меньше чем через час и привез с собой рюкзачок Кикит, в котором лежали Тревис, Майкл и Джой, ее любимые плюшевые медвежата, пижама и тапочки.

Я была тронута. И не имело никакого значения, что двигало им — не исчезнувшее до конца чувство вины или желание продемонстрировать свою заботу. Мы понимали, что врачи пока не собираются отпускать Кикит и ей будет приятно проснуться в окружении друзей.

Дэнис вынул медвежат и усадил их на постель. Я сложила пижаму и тапочки на тумбочку рядом с кроватью. Затем снова потянулась к рюкзаку. Что-то еще лежало внутри.

Я заглянула внутрь, но ничего не обнаружила. Затем внимательно осмотрела рюкзак со всех сторон — ничего. Просунула руку за подкладку, нащупала что-то твердое, расстегнула молнию на заднем кармане.

Сердце мое заколотилось как бешеное, когда я извлекла на свет лекарства Кикит, продолжавшие лежать в рюкзаке с тех пор, как дети вернулись из Кливленда в октябре.

Дэнис не отрывал взгляда от лекарств. На секунду мне показалось, что за удивлением он скрывает досаду и огорчение, что лекарства все же нашлись. Но когда он поднял глаза, в них плескался такой ужас, что я поняла — он ничего не знал. Дэнис закрыл глаза, опустил голову и обхватил рукой шею.

— Господи, — проговорил он наконец и поднял голову. — Вот дерьмо.

— Ты не знал?

— Не знал.

— А ты не задумывался, что оно может там лежать? — закричала я. Мне хотелось верить, что человек, за которого я когда-то вышла замуж и с которым столько лет прожила вместе, не настолько глуп.

— Не задумывался, — признался он.

Все выглядело так понятно, так просто. Судья в тот же день принял сторону Дэниса. Никаких заминок.

В тот момент я почувствовала искреннюю благодарность к Кикит, которая проснулась и открыла глазки. Если бы этого не произошло, я бы рассказала Дэнису о записке Сильви, и это было бы большой ошибкой. Мы все еще участвовали в судебной битве. Кармен держала в руках надежное оружие. Я верила, что она найдет ему мудрое применение, и рассчитывала на победу.

К тому времени, как приехали Броди и Джонни и привезли с собой завтрак, я искупала Кикит и переодела ее в пижаму. Ей снова дали кислородную маску, но припухлость на ее лице спала, и выглядела она сейчас гораздо лучше. Кикит устала от капельницы, но врачи пообещали отключить ее уже днем, если она продолжит выздоравливать так же быстро.

Дэнис выглядел подавленным. Он стоял в стороне, пока Броди и Джонни сидели на кровати Кикит и развлекали ее шутками. Я тоже отошла в сторону. Мне ужасно хотелось спать.

Броди предложил отвезти меня домой, чтобы я могла вздремнуть. Сначала я решила было отказаться: Кикит нуждалась во мне, если я совсем устану, то смогу лечь на соседней кровати и поспать. Но, подумав, поняла, что Кикит бодрыми шагами шла на поправку и рядом с ней находится ее отец.