Приглашение на смерть - Юлия Фёдоровна Ивлиева

с лица мусор, стараясь не сосредотачиваться на чувстве, что по лбу кто-то ползет, и подумала, что не боится. Страха не было. Он пропал. Страх замкнутого пространства, земляной и каменной ловушки. Она так и не поняла, какой урок, наконец, извлекла и усвоила. Жизнь же непременно преподносит урок, если хочет что-то объяснить. И повторяет урок до полного усвоения материала. Вот она либо усвоила, либо привыкла. Ее скорее переполняло раздражение, чем страх. Во всяком случае, мысль о том, как она будет объясняться с Самбуровым, почему оказалась в этой пещере, сейчас ее волновала больше. Может, она успеет выбраться отсюда до его приезда? Вряд ли, ее оттащили далеко. Для того чтобы ее не нашли, оттащить надо подальше.

Не нашли? Ерунда! Самбуров гору перекопает, а ее вытащит.

Пожалуй, стоило ему помочь.

Она подергала руками. Связана плотно, похоже веревкой, не тонким пластиковым хомутом, но все равно не вывернуться.

– Ладно, попробуем по-другому, – решила Вергасова.

Убийца не рассчитывал, что жертва окажется гибкой и физически развитой. Еще немного непропорциональной, но это уже нюансы.

– А нечего было связываться с танцовщицами, – буркнула она и добавила: – Главное – хорошо раскрытый грудной отдел.

Она не думала о том, какую судьбу приготовил ей убийца. Просто собирался оставить здесь или пополнить ею коллекцию жертв древу рода. Она даже не была уверена, что огрел ее по голове и затащил сюда Вадим. Возможно, Дарья сама. Кира не видела напавшего на нее человека.

А сейчас ей и вовсе было не до этого.

Она максимально отвела руки назад и вниз, насколько смогла развернула плечи, уперлась в землю ладонями, почувствовала острые мелкие камушки. Ничего страшного, руки можно будет отряхнуть и намазать чем-нибудь царапины, потом. Кира приподняла таз вверх и подалась им назад.

– Вот задницу раскормила, – ворчала на себя Вергасова, егозя по каменному полу. Она до боли и натяжения кожи о веревку развела запястья, помогая себе, но зад через кольцо рук пролезал плохо. Они с девчонками из студии уже проделывали подобное однажды на спор. У трех из шести получилось. У нее тоже. И сейчас получится. – Здорово будет, если выпутаться мне помешает собственная задница.

Хоть и с неимоверным трудом, содрав руки до ссадин, стараясь увеличить петлю и об камни на полу, но она пролезла. Осторожно, чтобы не вывернуть плечи, Кира перевела руки под коленями, под ступнями и вперед. Пошевелила плечами. Все-таки потянула, но не смертельно. Запястья саднило, содрала она их сильно. Пошевелила пальцами, прогоняя онемение, поднесла руки к лицу, потерлась о них и веревку щекой. Точно, веревка. А значит, ее можно развязать. Кира принялась ощупывать переплетение, насколько доставала пальцами, губами, щекой. Нашла узел, потянула в одну сторону зубами, потом пошатала, потеребила, потянула в другую, узел слабел.

Сколько у нее ушло на это времени, в темноте оценить было сложно. Но Кира Вергасова освободилась. Она ощупала землю рядом, каменную стену, сырую и местами скользкую. Пахло плесенью и мокрым камнем. Девушка смогла встать в полный рост.

«Интересно, почему он меня не убил? Собирался дождаться, когда я умру здесь сама? Для этого связанных рук и ног маловато. Надо было приковать, что ли, – рассуждала Вергасова. – Может, собирается вернуться и осуществить свой ритуал с шарфом и рисунками?» Теперь она точно знала, что ее догадка верна. У него нет желания убивать, он осуществляет ритуал. Убивает жертву перед приходом к матери. Питает древо жизни, чтобы оно благосклонно позволило приложиться к груди. Кира вздохнула. Ход, по которому она шла, был узким и низеньким. Она почти скребла головой потолок и едва проходила в ширину. Довольно душно, никак не получалось вздохнуть полной грудью.

Она выставила руку вперед, другой, коснулась потолка над головой, доказывая своему сознанию, что даже в узком коридоре ей есть куда двигаться. Она не в каменном мешке, она может шевелиться. Даже идти.

Вот какого черта она постоянно оказывается в замкнутом пространстве? В могиле, в пещере, в норе? Где-то на роду, что ли, ей написано?

«Ну, и что нужно делать, чтобы подобное перестало с ней случаться?»

«Надо перестать лезть куда не надо!» – услышала она, как наяву, недовольный голос Самбурова.

«Надо! – вела с ним мысленный диалог Кира и не спорила. – Но не было технической возможности».

Кира ступала крошечными шажками, держа одну руку на левой стене, другую – впереди себя. Если убийца ее принес сюда, значит, отсюда можно выбраться. Вопрос времени. Никакого смысла впадать в панику. Она выберется. Ее ищут. Значит, найдут. Пару раз она шаркнула головой о потолок. Пришлось сильно наклониться, чтобы пролезть. Сейчас у нее болели плечи, коленка, локоть. Он тащил ее этим же коридором, и она задевала стены, ставила синяки и царапины. Поэтому и чувствует себя, словно побитая.

Внезапно левая рука потеряла опору. Кира замерла. Стена ушла влево. С другой стороны стена ушла вправо. Она вышла в другой коридор. На стенах что-то слабо, изредка мерцало. Не свет. Кира припомнила, что светиться может кальцит, флюорисцирующий минерал, но, кажется, он очень редкий. Еще есть какие-то светляки и грибы, кажется, мох тоже светится.

– С ума сойти, Вергасова, сколько мусора у тебя в голове! – прошептала она. В какую сторону идти?

И в абсолютной кромешной темноте она свернула наугад – направо. Проход стал шире. Шла она крошечными шажками, больше всего Кира боялась обрыва. Дорожки, туннели, коридоры, еще куда ни шло. Но оказаться над обрывом, в темноте, совсем не хотелось. Лабиринт наполняли какие-то шорохи. Кира старалась не прислушиваться. Журчала вода.

Вергасова видела в кино, как доблестные герои прыгали в поток со словами «если вода течет, значит и мы с ней выплывем наружу». В жизни, она не хотела на это рассчитывать. Мало ли куда течет вода и по каким препятствиям. По закону жанра хорошие герои всегда остаются в живых. В жизни подобного исхода гарантировать никто не мог. Хороший ли она герой?

Откуда-то проникал свет. Она стала различать свою руку и даже стены. До нее донесся шум возни и мычание, кто-то пытался кричать с забитым ртом. Кира замерла. Потом двинулась вперед. Ее шаги стали еще тише и медленнее. Хорошо, что она в кроссовках, а не в босоножках. Она, почти не дыша, прошла несколько шагов. Свет лился из-за угла. Вадим. Больше здесь быть некому. Вряд ли внутрь горы возят экскурсии. А мычит связанная Елена. Убийца с ней, иначе не было бы света. У нее нет ни оружия, ни электрошокера, ничего тяжелого, даже камня. Она присела и пошарила рукой по полу, всмотрелась.