За далекой чертой - Бронвен Пратли

стоял телевизор. Однажды, когда Мэри проходила мимо, она застала новостную передачу, где показывали конец сюжета о двух девочках, сбежавших из фермерской школы Фэйрбридж. На экране появились фотографии, на которых Мэри с Лотти в рубашках и шортах, неровно обстриженные, мрачно смотрели в объектив. Больше этих девочек не существовало. Лотти стала Шарлоттой Мэй и пошла под этим именем в местную школу. Скоро она станет Шарлоттой Эванс, приемной дочерью Вирджинии и Гарри, а Мэри с Лотти навсегда останутся в прошлом. В Брисбене их никто не искал, по крайней мере пока. Гарри никто не звонил, полицейские не заявлялись на порог пансиона. И все же сестры боялись, что однажды это случится.

Рабочий день быстро приближался к концу. Мэри с нарастающим предвкушением ждала вечера: после работы они с Гарри собирались пойти в городскую ратушу. Не успеет стемнеть, а она уже станет женой. Поскорее бы! Сложно было поверить, что спустя столько лет боли и одиночества ее ждет счастье.

Когда ателье закрыли для посетителей, Мэрион пожелала девушке удачи, поцеловала ее в щеку и смерила взглядом. В глазах хозяйки стояли слезы.

– Жаль, что я не смогу присутствовать, раз вы решили не устраивать церемонию. В любом случае завтра, когда придешь на работу, отметим. Желаю тебе огромного счастья, моя милая девочка. Как же я рада, что тебя тогда занесло ко мне в магазинчик!

Мэри проглотила ком в горле.

– Спасибо, мисс Мэрион. Словами не описать, как я вам благодарна за все, что вы делаете для меня и моей семьи.

Мэрион погладила ее по руке и промокнула глаза.

– Ладно, пора взять себя в руки. Ступай. Пусть все пройдет чудесно! Гарри очень повезло.

Хобольты однажды отвели ее в сторону и спросили, уверена ли она, что стоит так рано выходить замуж. Мэри обняла их, заверив, что все хорошенько обдумала, и поблагодарила за то, что разрешили им с Лотти остаться в пансионе.

Когда сестры заняли последнюю из пустых комнат, дом заполнился под завязку, но его хозяева ничуть не возражали. Напротив: сказали, что уже лет двадцать у них не было так весело. Пожилой чете Мэри поведала, что они с сестрой недавно осиротели и приехали в Австралию по «десятифунтовой программе», придуманной местным правительством, которое предлагало переезд по цене десяти фунтов. У Хобольтов не было оснований ей не поверить.

Девушка захлопнула дверь ателье, Мэрион заперла замок и помахала своей помощнице. Мэри сбросила туфли на каблуках и с ними в руках побежала по улице к ратуше. Гарри с Лотти уже ждали ее там. Девушка чмокнула сестренку в щеку и бросилась в объятия к своему жениху. Гарри поцеловал ее и взял за руку.

– Готова?

– Погоди. Я хочу тебе кое-что сказать.

Он остановился в нетерпении, очень уж ему хотелось поскорее взбежать по ступеням.

– Что?

Мэри взяла руки любимого в свои и серьезно посмотрела ему в глаза.

– Я хочу тебя поблагодарить.

– За что? – со смехом спросил Гарри.

– За свое спасение.

– Так ведь я тебя не спасал…

– Неправда. Ты спас меня на корабле много лет назад. Именно ты помог мне преодолеть страх. Уберег от пустоты, которая грозила вот-вот меня поглотить. Держал меня за руку в минуты, когда я так боялась будущего, что и шагу ступить не могла.

Гарри подался вперед, поцеловал ее в кончик носа.

– Ни разу не видел в тебе страха. Только отвагу.

– Мне было очень страшно, просто я не могла это показать.

– Знаешь, а ведь и ты меня спасла.

Мэри улыбнулась.

– Правда?

– Я был одиноким, унылым мальчишкой, который не знал любви. И тут появилась ты и доказала мне, что она возможна!

Мэри приникла к его груди, прислушалась к мерному, мощному сердцебиению. Этот звук ее успокаивал.

– Выходит, мы спасли друг друга.

Лотти вздохнула неподалеку.

– Эй, голубки, жениться будем или как?

Они расхохотались и заключили ее в объятия.

– Теперь мы все вместе, – сказала Мэри.

Лотти закатила глаза и стала высвобождаться из их хватки.

– Это пока я не пустилась в собственное путешествие!

– Давай-ка тебе сначала исполнится восемнадцать, – осадила ее Мэри, пригрозив сестре пальцем. Лотти все-таки высвободилась, недовольно ворча.

Гарри хмыкнул.

– Ой, кто бы говорил!

Мэри рассмеялась в ответ. Гарри склонился к ней и нежно поцеловал, слегка улыбнувшись.

– Что ж, пойдем, любовь моя.

Девушка кивнула. Влюбленные взялись за руки, переплетя пальцы, и зашли внутрь, чтобы наконец расписаться.

Глава 45

Наши дни

Миа

Не знаю, как попрощаться. Как сказать своему малышу, что ему нужна операция? Как объяснить сердцу, что ты можешь больше не увидеть ребенка? Нет, для материнской души это невыносимо. Но я справляюсь, потому что у меня нет выбора. И потому что Бен рядом, обнимает меня, прижимает к себе, а иначе ноги уже непременно бы подкосились и я упала бы на жесткий линолеум вся в слезах и соплях и обязательно наставила бы себе синяков.

Больница полна звуков, которые сегодня тревожат меня, как никогда прежде. Далекий крик, полный боли. Перешептывание докторов и медсестер. Писк приборов, которые помогают цепляться за жизнь тем, чья судьба уже висит на волоске. Мне все это не по душе, хочется подхватить Броуди на руки, убежать отсюда и не возвращаться. Но я не могу. Ему нужна операция, а мне нужен он. Остается лишь ждать.

И вот мы сидим в приемной. Когда мы попрощались с Броуди и его увезли на каталке, вместе с ним словно бы забрали и мое сердце. Бен сидит рядом и, нервно потрясывая коленкой, листает что-то в телефоне, отсутствующе смотрит на экран. Тетя Шарли, дедуля и ба сидят напротив нас и шепотом решают кроссворд. Мама с папой вернулись в Париж, но слезно упросили нас позвонить им по видеосвязи, когда появятся новости. Как жаль, что никак нельзя перемотать все эти мучительные часы, пока я сижу и представляю худшее, а все вокруг пытаются отвлечь меня от тревожных мыслей.

Бабуля на время отложила попытки: когда я не сумела ответить ни на один из ее вопросов, она отступила. Но я не нарочно. У меня просто не получалось сосредоточиться на ее голосе. Такое чувство, что сердце вот-вот выскочит из груди. Надо подвигаться, подумать о чем-нибудь другом, чем-то заняться.

Бабуля замечает мои мучения и встает.

– Я так и не рассказала тебе историю о том, как мы с Шарли сбежали с фермы, – напоминает она, подходя ближе, и, охая, садится на соседний стул. Дедушка идет следом, жалуясь на больное бедро. Бен не обращает на нас никакого внимания. Он склонился над своим телефоном, уперев локти в колени.