Елизавета I - Маргарет Джордж

Лето выдалось кошмарное, уже третье кряду. Чудовищная жара чередовалась с ливнями и потопами. Всходы, не успев толком приняться, погибали на раскисших полях. Этой осенью нас ждала нехватка провизии; за три года все чудом сохранившиеся запасы подойдут к концу. Нужно было изыскивать где-то хлеб. Но где? Весь католический мир будет с радостью смотреть, как мы погибаем с голоду, так что надежда оставалась лишь на протестантские страны вроде Германии и Швеции. Но, по слухам, у них самих был недород. Я разослала просьбы, предложила даже отправить грузовые корабли, но ответов пока не получила.

Проснувшись однажды утром под стук дождя за окном – опять! – я почувствовала отчаяние. Перед глазами стояли лица умирающих Ноллиса и Хансдона, усиливая ощущение безысходности. Лестер, Уолсингем, Дрейк, Хокинс – все, кто помогал мне нести бремя забот о королевстве, ушли, и я едва держалась на ногах под его тяжестью.

А потом внезапно в голове прозвучали слова из Книги Самуила: «И сказал Господь Самуилу: доколе будешь ты печалиться о Сауле, которого Я отверг, чтоб он не был царем над Израилем? Наполни рог твой елеем и пойди; Я пошлю тебя к Иессею Вифлеемлянину, ибо между сыновьями его Я усмотрел Себе царя».

Сколько еще я собиралась оплакивать всех этих людей? Нужно остановиться. Господь всегда посылает кого-то другого из сынов человеческих. Всегда будет другой король, недаром восклицают: «Король умер! Да здравствует король!» Нужно жить дальше. Пора, давно пора назначить кого-то на место Уолсингема, пустовавшее все эти шесть лет. У меня будет новый государственный секретарь.

Роберт Сесил вошел в комнату, семеня своими коротенькими ножками. Недостаток внушительности он неизменно компенсировал безукоризненным внешним видом. Его темная остроконечная бородка блестела, а искусный покрой плащей и дублетов скрывал искривленную спину. В общем и целом, выглядел он в роли моего представителя совершенно достойно; даже если иностранные посланники и вынуждены были смотреть на его макушку, они очень скоро забывали об этом под впечатлением от содержимого его головы. К тому же, когда неприятель недооценивает тебя, это всегда на руку. Кто-кто, а я прекрасно это знала, хотя это был давным-давно забытый опыт. Не осталось никого, кто не понимал бы, с кем имеет дело, имея дело со мной.

– О Роберт, спасибо, что так быстро явились.

Он никогда не заставлял себя ждать, но я держала за правило хвалить привычки, которые желала видеть в своих придворных и далее.

– Вы всегда без промедления отзываетесь на мой призыв.

– Я считаю привилегией быть призванным, – отвечал он.

– Как поживает ваш дорогой батюшка?

– Устал, – сказал Роберт. – Этим летом подагра у него разыгралась не на шутку. Подлинное испытание его терпения.

– Да ниспошлет ему Господь облегчение страданий. В последнее время благодаря летнему затишью неотложных государственных дел стало меньше, что не может не радовать.

Ладно, довольно любезностей – хотя я могла бы болтать с ним все утро, наслаждаясь его плавным, хорошо поставленным голосом и острым умом.

– Эссекс со своими ребятами за морями заняты тем, что умеют делать лучше всего. А вы здесь делаете то, в чем вам нет равных, за исключением разве что вашего отца. Пришло вам время наконец стать капитаном собственного корабля, как Эссексу и Рэли. Ваш корабль именуется должностью государственного секретаря.

Выражение его лица стало сперва озадаченным, потом нерешительным. Дыхание Господне, неужто он откажется от должности, как Хансдон отказался от графского титула? Неужто всем моим дарам суждено быть с презрением отвергнутыми?

– Это несказанная честь для меня, – произнес он наконец. – Но я не могу допустить, чтобы ради моего назначения было нарушено слово.

– О чем вы говорите?

– Мне известно, что вы пообещали Эссексу не делать в его отсутствие никаких крупных назначений, в особенности в отношении меня.

– Это неправда! Нет, это даже более чем неправда: это своекорыстная ложь! Как он посмел? Вы готовы поклясться, что он так сказал?

– Клянусь всем, что мне дорого! Он повторил это дважды, на тот случай, если я не расслышал с первого раза.

– Какими именно словами он это сказал?

Самоуправство и двуличность Эссекса ошеломили меня.

Сесил потер подбородок, как делал всегда, когда задумывался. А потом изобразил выражение лица и позу, в которой я мгновенно узнала Эссекса, – он мастерски умел изображать окружающих.

– «Спешу сообщить вам, коротышка, что без моего ведома никаких важных назначений не будет, так что в мое отсутствие можете не рассчитывать на повышение. Ее величество дала мне слово. Она заверила меня, что я могу не беспокоиться об этом, пока буду отсутствовать по ее поручению».

– Он так и сказал – «без моего ведома»?

– Или, возможно, «без моего согласия». Я не помню дословно.

– Раны Господни! Так он считает, что мне требуется его согласие для назначения кого-то на должность? Что я должна уведомлять его о своих решениях, чтобы он их одобрил или не одобрил? Он что, возомнил себя парламентом или даже больше чем парламентом?

– Должен признаться, я был в высшей степени удивлен, услышав эти слова, ибо это совершенно на вас не похоже.

– Это совершенно на меня не похоже, потому что я никогда не говорила и не скажу ничего подобного! Я до сих пор держу слово, данное мною Роберту Дадли, и за эти годы оно стало лишь крепче: у нас тут может быть только одна хозяйка и ни одного хозяина.

– Мне это прекрасно известно, ваше величество.

– А коль скоро вам это известно и вы с этим согласны, то вы станете моим государственным секретарем, и мы с вами будем прекрасно работать вместе. Что же до Эссекса, по возвращении его ждет сюрприз.

– Мне не хотелось бы стать причиной разлада между вами, – заметил он вежливо, хотя на самом деле подобная перспектива его явно обрадовала.

– Что ж, в таком случае я вынуждена взять свое предложение обратно, – произнесла я и насладилась выражением ужаса, появившимся на его лице. – Потому что иного способа избежать этого нет.

– Как будет угодно вашему величеству. Мое единственное желание – служить вам, будь то посредством занятия какой-либо должности или же, как в этом случае, отказа от нее.

Как быстро он оправился от удара. Как мастерски обуздал свои чувства.

– Довольно шуток, дорогой Роберт. Это место ваше и не могло бы принадлежать никому иному. Оно ждало, пока вы до него дорастете. Время пришло.

Он только что доказал это.

Кажется, я поспешила сказать себе, что не осталось никого, кто не понимал бы, с кем имеет дело, имея дело со мной.