Русский транзит - Измайлов Андрей

Вилла была еще та! Не стану описывать – видеть надо. Одно скажу: я бы в такой жить не стал. Мы русские, мы не англичане, однако это и наш девиз: мой дом – моя крепость. Желательны сплошные стенки, непроницаемые – укромное местечко, укрепрайон, где что хочу, то делаю. А как соизволите делать что хочу, если не дом, а такой… аквариум. Все наружу – да, роскошная мебелишка, да, рояль, да, махровая оранжерейщина, да, сверкает-блестит-переливается, но зачем наружу-то?! Ясно, внутри подобного «аквариума» еще и «грот» со спальнями, с кегельбаном, с бассейном, с деловыми кабинетами, с библиотекой. Но все равно! Выставляться зачем? Пусть даже отчасти. С голой жопой, опять же, по оранжерее не прошвырнуться – насквозь снаружи видать. Хотя ближе сотни метров к «аквариуму» просто так не подступиться – ограда, частные владения, – особо не разглядишь. Да и плевали они, сильные мира сего, на тех, кто не внутри, а снаружи. Переодеваемся мы без стеснения при кошках-собаках.

На меня плевать не советую, я пока снаружи, но сейчас буду внутри. Кстати, о собаках – не держит ли сеньор Вилланова пару-тройку псов-телят, натасканных на гостей, которых не ждут? Вроде бы нет – и слава Богу. Это тебе, Бояров, не дача Мезенцева, с местными собачками общего языка на найдешь: ни русского, ни английского, разве испанского? Впрочем, я не из категории гостей, которых не ждут. Заранее оповестил. Я, если угодно, тоже сильный мира сего. А появятся у кого сомнения, могу убедить вмиг.

Был я настроен вообще-то миролюбиво, на авторитете ведь намеревался разобраться: мол, что за дела, дорогой сеньор?! объясните неграмотному! Пришла беда, отворяй ворота!

Но ворота отворять не пожелали. Про парадный подъезд – я для красного словца, там до этого подъезда еще идти-идти от ворот по дорожке. Пока же мне демонстрируют от ворот поворот. Что за дела, дорогой сеньор?! Я предупредил о визите. И явился вовремя! Я из полиции, дорогой сеньор!

Надавил раз-другой на кнопку, состроил чиз-смайл в телевик. Будь у меня значок полицейский, и его бы показал. Чего нет, того нет. Еще надавил – зуммер проходит, слыхать. Но… Ноль внимания. А ведь есть кто-нибудь в доме, определенно есть! Ну-ну, щас я ваше внимание привлеку!

Развернулся и от всей души, от всех отпущенных мне природой щедрот провел йоко-гери – не чтобы вышибить, а чтобы обратили внимание: могу и вышибить!

Обратили. Наконец-то! Тетери глухие! Над головой щелкнул динамик:

– Что надо?

– Сеньора Вилланову.

– Нет никого. Уходи.

– Я сказал, мне сеньора Вилланову!

– Уходи. Нет.

Южный, романский акцент в английском чем-то сильно смахивает на кавказский в русском. Типа чечни. Может, я это сам себе придумал. Может быть. Но звучит очень по- хамски. И оскорбительно дальше некуда.

Я оскорбился. Дайте только повод! Повод был дан.

Я отступил шагов на пять, прикинул высоту ограды, рассчитал траекторию, оттолкнулся и взбежал по этой ограде на гребень, а оттуда просто спрыгнул внутрь. Высота-то всего метра четыре, не восьмой, чай, этаж на Бэдфорд-авеню.

Ну вот я и внутри. Дорожка-стометровка до «аквариума». Уже спрыгнув, осознал: что-то не то я делаю, частные владения, подстрелят – и любой суд оправдает, не зря ли завелся?

Но, согласитесь, Боярова – и не пускают! Сам был швейцаром, так сказать, привратником. Сам пускал по выбору. Но выбирал-то безошибочно! А здесь, значит меня не выбрали? При том, что я заранее звонил-заказывал! Я что, говно последнее для вас?! Как тут не завестись!

Однако… пальнут из «обрегона» по движущейся мишени и будут формально правы. Разве что… Бояров из полиции, живцом пошел, а за происходящим следят из хорошей оптики бравые копы, только и ждут если не причины, то повода застукать уважаемого сеньора Вилланову на чем-нибудь неуважаемом.

Стометровку я не промчался, не пробежал, не прошел, а прошаркал. Показывая пустые руки и в полный голос оповещая: «Амиго! Полис! Амиго! Полис!». По сути взаимоисключающие понятия для колумбийской компашки: друг и полиция. Логический тупик. Вот и соображайте! Только не палите в гостя-Боярова, как в копеечку.

Обошлось без пальбы. У входа непосредственно в помещение меня ждали. Четверо. Смугленькие-меленькие-злобненькие. Пройдемте в помещение, орлы! Сеньор ваш будет недоволен, если заминка-задержка… А уж я-то как буду недоволен!

Не упускайте мгновения – видите, я пока доволен, я пока улыбаюсь: широко, искренне, чи-и-из! Друг я. Пока. Амиго. Пройдемте в помещение. Ну? Чего на дороге встали?

Э, орлы! Только без рук! Обыскивать меня не советую. Я ведь не только амиго, я еще и полис! Кто же полицейского обыскивает! Не советую. Ну вы, мальчики-с-пальчики, я же сказал: не советую! Ах, та-ак?! Ладно, руки у меня пустые, но вы в курсе, что каратэ и есть – пустая рука? А у вас что?

У них, судя по стойке, капоэйра. Кисло, мальчики, кисло. Этот бразильский танец мне знаком – против каратэ-до слабоват будет. Четверо вас? Ну, попляшите, попляшите. Недолго вам…

Я положил всех четверых. Отскочил назад – они рванулись было вдогонку. Тогда прыгнул к ним вплотную и, пока меня брали в кольцо (обрадовались, дурачки!), пустил в ход плечи-локти-колено. Вообще предпочитаю бой на короткой дистанции.

Короткий получился бой. Брык!

Но я и на длинной могу, не брезгую. Стоило вломиться в оранжерею, откуда-то сверху, с винтовой лестницы грянулся новый боец и обернулся неплохим мастером. По тому, как человек принимает стойку, я-то могу определить его уровень. Это уже никакая не капоэйра, это вполне приличное каратэ. Сётокан. И партнер да, смугленький, да, злобненький, но отнюдь не меленький – верзила моей весовой категории.

Он замер настороженно – кокутцу-дачи, задняя стойка, переходная от защиты к контратаке. И наоборот.

Давненько, давненько я не разминался столь интенсивно. Он пошел на меня с маэ-гери, но – блок гедан бараэ, резкий уход вниз, захват, подсечка, бросок. Верзила своим туловом разбомбил вдребезги замечательный стол, стеклянный такой, просторный, никак по индивидуальному заказу делали… рухнул. Но конечный отоши хиджи-атэ мне провести не удалось, не успел – боец перекатился и вскочил. Надо же! Молодец, уважаю!

А вот этого не уважаю! Двое дерутся – третий не лезь. Тем более четвертый. И пятый. Вы что, почкованием размножаетесь, красавцы-мерзавцы?!

Я скользяще пошел вбок, вроде уклоняюсь, – достал мимоходом одного статиста по печени; второму угодил ребром ступни (сокуто) в самые что ни на есть помидоры. А дальше решил «потанцевать». Та-анцуют все!

Честно скажу, большее удовольствие я получал не от того, насколько послушно было собственное тело, несмотря на подраненную давешними осколками задницу и располосованные пальцы. Большее удовольствие я получал от того, насколько тела соперников плохо слушались собственных хозяев. Переколошматили мальчики-с-пальчики, промахиваясь, уйму всего. Разгром поизрядней устроенного ими же (ими?) в Квинсе на Джамайка-авеню. Благо и выбор по части предметов роскоши в «аквариуме» Виллановы побогаче будет, чем в студии Боярова. Око за око, зуб за зуб!

Зуба я чуть и не лишился. Верзила-профи достал-таки меня пяткой в челюсть. Хрупнуло. Ну все! Поигрались-поплясали… Удар я держу хорошо, но предпочитаю все же наносить. А такое ты видел, верзила?! Я пристойно провел комбинацию, попал ступней в лицо бойцу, на расслабленном бедре маханул ногой через голову противника и впечатал пяткой в точку за ухом. Готов! Аут! Полный аут!

Еле сдержался – автоматизм, там должен быть тройной удар ногой для классического завершения комбинации, но тогда я бы его убил. Пусть поживет. Достойный боец. Остальные – так себе. Ну? Кто на новенького?

Никто. Я с чувством глубокого удовлетворения огляделся. Квиты. Побродил по «аквариуму», покричал для очистки совести: «Карлос! Ка-арлос! Ты где?! К тебе пришли!». Нету, значит, сеньора Виллановы дома? Как же так? Несолидно! Мы ведь договаривались. То бишь я договаривался. Ну, на нет и суда нет. Передайте, когда очухаетесь: Бояров заходил, вот его визитная карточка – вот, видите, кругом и везде. Ответный визит. Вежливости. А то невежливо получается: орлы карлика-Карлоса навестили Боярова, визитку оставили (и на Бэдфорд-авеню, и на Джамайка-авеню), а Бояров игнорирует, не уважает, что ли? Уважаю! И себя уважать заставлю. Заставил. А ничего лучше выдумать не мог. Только чего-то все же не хватает. Последний штрих, так сказать.

Я прошелся по оранжерее… по бывшей оранжерее (она теперь больше лесоповал напоминала), подобрал некий сосуд – герметичный, с распылителем. Прыснул для пробы на пол – густокоричневое и вонючее. От вредителей? Ну-ну!

Направил раструб на крышку белого рояля (пижоны-южане музицирующие!) и старательно вывел: No seas copullo!

Последнюю буковку довыструивал и тут:

– Не портьте инструмент, сеньор!

Карлик-Карлос все же оказался дома. В «гроте» отсиживался: в спаленке, в библиотеке? Или шары гонял в подвале кегельбанном? Чу? Шум и ярость! Надо поинтересоваться!