Венгерский политический детектив - Дёрдь Фалуш

— Да, он здесь, — отвечает Плюме. Голос техника срывается от волнения: таких событий ему еще не доводилось пережить.

До сих пор террористов он видел только по телевизору. Правда, и сейчас он столкнулся с ними лишь на экране, однако сознание того, что нападению подвергся объект его работы, а значит, как бы и сам он, Плюме, не дает молодому человеку покоя. Он чувствует, как нервный спазм перехватывает горло.

Хорн медленно продвигается вперед. Под машиной довольно темно, да ведь свет не зажжешь. Перекинутая через плечо брезентовая сумка врезалась в бок, Хорн осторожно поправляет ее. Еще два бесшумных движения по-пластунски, и прямо над головой у лейтенанта оказывается необычная красно-черная конструкция, прилаженная к нижней части контейнера. Тем временем стоявший на посту террорист тоже проходит в убежище, явно не желая пропустить передачу.

— Эксперт слушает, — раздается в наушнике лейтенанта незнакомый мужской голос.

— Под контейнером прикреплена какая-то конструкция — величиной с кирпич и с круглым циферблатом...

— Сколько на нем цифр? — коротко осведомляется эксперт.

— От нуля до двенадцати, против каждой цифры деление, а между ними еще черточки, но поменьше... К конструкции подсоединены два провода, оба черного цвета. Один из них, примерно в полметра длиной, примотан к свободно свисающей оголенной проволоке. Другой провод уходит куда-то вперед, судя по всему — к водительской кабине. Вся эта штуковина держится на винтах.

— Ясно. Есть на этой коробке какие-нибудь надписи?

— Нет. Во всяком случае, я ничего не вижу.

— Господин лейтенант, это радиодистанционный...

— Тсс!

Эксперт удивленно замолкает. Правда, голос его слышен только лейтенанту, но Хорн сейчас не может сосредоточиться на технических пояснениях, да и сам лишен возможности произнести вслух хотя бы слово. Гулко звучат в тишине тоннеля приближающиеся шаги. Хорн замер. Из-под машины он видит ноги, обтянутые узкими черными брюками; лейтенант вытаскивает пистолет. Если его обнаружат, он постарается подороже продать свою жизнь... Ну, и в какой-то степени можно рассчитывать на поддержку бойца, который после ухода лейтенанта, втащив наверх веревку, с автоматом в руках затаился у вентиляционного люка. В случае необходимости он тоже вмешается.

Пара черных ног, должно быть, принадлежит часовому. Видимо, он получил приказ обследовать тоннель, чтобы полиция не нагрянула под шумок, пока террористы увлечены телепередачей... До чего же предусмотрителен их главарь, старается учесть все возможности... Дозорный доходит до того места, где кончается вереница машин. Затем он поспешно возвращается, проходя совсем близко от камиона, осматривает участок пути по направлению к Вигау. Хорн лежит затаив дыхание. «Разведка» длится минут пять. Когда ноги в тяжелых черных башмаках опять сворачивают к входу в убежище, Хорн негромко произносит:

— Итак... слушаю вас, эксперт!

— Тьфу ты!.. — вскрикивает тот от неожиданности, но сразу же переходит на деловой тон: — Эти негодяи подложили радиовзрыватель. Цифровые обозначения не имеют ничего общего с часовым механизмом, с помощью которого заранее устанавливают срок взрыва. В данном случае они служат для установления длины волны.

— Ах, вот оно что!..

— Ну конечно. На определенной, заранее установленной волне будет передана серия радиосигналов, на которые и отреагирует конструкция: ключ замкнет электрическую цепь, и произойдет взрыв.

— Понятно. А как можно этому воспрепятствовать?

— Самыми различными способами. Во-первых — снять эту штуковину.

— Отпадает. Перед отъездом они наверняка захотят проверить, все ли в порядке.

— Во-вторых, можно отключить передатчик или настроить его на другую волну. Но тогда пришлось бы вскрыть коробку, а это долгий, кропотливый труд даже для специалиста. К тому же если внутрь вмонтирована сигнализация...

— Этот способ тоже не годится. Что у вас еще в запасе?

— Можно приладить где-нибудь поблизости от радиовзрывателя, скажем на самом контейнере, другое устройство, которое вызывало бы радиопомехи на данной волне. Тогда, вздумай бандиты с расстояния послать свои сигналы, радиовзрыватель не в состоянии будет уловить их, и заряд не взорвется.

— Позовите капитана Вольфа.

Капитан отзывается через несколько секунд. Хорн, не переставая наблюдать за входом в убежище, энергично дает наставления:

— Раздобудьте по меньшей мере два радиоглушителя, эксперт скажет вам, какие нужно. Вложите их в магнитную обертку, и, когда камион подъедет к выходу из тоннеля, мои люди через вентиляционные люки забросят их на крышу контейнера...

— А пристанут ли они к контейнеру?

— Я очень надеюсь, что хотя бы один глушитель да пристанет. Проследите, чтобы был использован магнит посильнее. — Затем лейтенант расшифровывает вслух показания прибора — длину волны, на которую настроен радиовзрыватель, и справляется, как проходит «телетрансляция».

— Превосходно... Берегите себя, лейтенант! — По тону Вольфа Хорн чувствует, что сейчас к нему обращается не официальный партнер, а просто человек, тревожащийся за его судьбу. Ему хотелось бы дать понять Вольфу, что он уловил эту разницу, но впопыхах ничего путного не приходит в голову.

— Постараюсь, капитан...

Разговор кончается, и Хорн опять остается в одиночестве. Он поднимает взгляд кверху и видит прямо перед собой заляпанное грязью алюминиевое дно контейнера. «И за этой тонкой пластинкой металла скрывается убийственный груз», — вздыхая, думает он.

В тоннеле царит глубокая, ничем не нарушаемая тишина.

19

Огласив декларацию, главарь террористов показывает куда-то в сторону.

— Вы только что видели захваченных нами заложников и понимаете, что нам не до шуток. Мы ни перед чем не остановимся и, если понадобится, произведем в тоннеле ядерный взрыв...

Один из «корреспондентов» — низенький рыжеватый мужчина с пухлыми губами — поднимает руку, прося слова. Объектив камеры тотчас же нацеливается на него. Изображение на экране меняется: вместо террористов появляется представитель мировой общественности.

— Берти Зильберт, корреспондент агентства Рейтер... В своей декларации вы настойчиво проводили мысль о том, что Панарабская лига считает своим единственным врагом государство Иргель. Тогда позвольте задать вам вопрос: почему же вы совершили нападение на груз, предназначенный для одной из арабских стран?

Техник щелкает переключателем, и весь экран заполняет обмотанная черным голова террориста. Сквозь прорези маски видны лишь темные глаза и два ряда зубов:

— Гнусная ложь! Трюк, типичный для такой торгашеской державы, как Швейцария... Годами скупать у западноевропейских атомных станций ядерные отходы и перепродавать это стратегически важное сырье Иргелю для увеличения ядерного потенциала в борьбе против арабов. Об этом швейцарские власти помалкивают. А теперь, когда мы их вывели на чистую воду, норовят выкрутиться такой жалкой отговоркой! Да кто же им поверит, будто груз этот предназначен арабским странам?

Просит слова невысокий темноволосый мужчина. Бросив взгляд на лежащие перед ним записи, он атакует вопросами главаря террористов.

— Моррис, представитель агентства ЮПИ. Первый вопрос к вам: сейчас, после того как в ходе телевизионной пресс-конференции общественному мнению стало известно об этой порочной практике правительства, что вы намереваетесь сделать с находящимся в тоннеле грузом?

На экране вновь появляется черная голова террориста.

— Груз останется в наших руках до самого последнего момента. Отсюда мы улетим на самолете, стало быть, очевидно, что контейнер мы с собой прихватить не сможем.

— Значит, вы задумали свою акцию как примерное наказание для швейцарских властей? Другой цели у вас не было?

— Можно назвать ее и наказанием. Швейцарское правительство так ловко облапошило свой народ, а теперь пусть-ка попляшет, когда добропорядочные граждане призовут его к ответу за такие рискованные игры!

— Вы рассчитываете, что отдельные политические силы, скажем оппозиционные партии, теперь обрушатся на правительство с нападками?

— Да, и надеемся, что защитники окружающей среды тоже поднимут свой голос...

Юркий белобрысый молодой человек наперегонки с «японцем» рвется к микрофону. Белобрысый высоко тянет руку, положив на колени раскрытый блокнот, он готовится застенографировать ответ террориста.

— Жюль Базе, представитель агентства Франс Пресс... В каком положении сейчас заложники? — Голос мнимого корреспондента срывается от волнения.

— Вы только что их видели. Пока им никакая опасность не угрожает. Один заложник — мальчик одиннадцати лет — уже находится на свободе. Не думайте, будто мы какие-то звери кровожадные.

— Рад слышать, — роняет замечание «французский корреспондент» и уступает место своему «японскому коллеге».