Сказочник - Анна Клименко

Отдышался. Затем, взвалив Северянина на спину – как мешок с песком – на подгибающихся ногах двинулся дальше.

Сразу стало холодно, гораздо холоднее, чем снаружи. И воздух здесь казался неподвижным… неживым, что ли?

Шеверт по-прежнему гнал от себя мысли о неудаче. Он даже принялся считать шаги, лишь бы не думать – о том, что ему совершенно неизвестно, как пользоваться пресловутыми Вратами, и что сделать, чтобы Дар-Теен отправился именно туда, куда надо. Наконец, что предпринять, если прихотливая судьба пожелает остановить Шеверта, так и не подпустив к Вратам.

– Все как-нибудь образуется, – он с хрипом выдыхал облачка пара, и они тут же оседали игольчатым инеем на воротнике куртки.

А про себя упрямо твердил:

«Я дойду, дойду… дойду… »

Между тем ледяная Пирамида, творение древних богов – а может, и самого Великого Дракона – беспрекословно подчинялась, пропуская тех, кто владел Ключом. Ледяные стены были неподвижны, сворачивался клубком лабиринт, уводя все дальше и дальше от живого солнечного тепла, но при этом в узких коридорах по-прежнему было светло, как будто сам лед испускал нежное, чуть заметное сияние.

Идти стало чуть легче: пол под ногами приобрел наклон, и Шеверт словно спускался с горки. Лед повсюду был рыхлым, как губка, и подошвы не скользили.

«Словно в панцире улитки», – решил Шеверт, спускаясь все ниже и ниже, виток за витком.

Теперь уже не возникало сомнений в том, что лед светится – ведь они с Дар-Тееном уже давно должны были спуститься в самую толщу Эртинойса. Шеверт, надрывно хватая воздух, все же успевал поглядывать по сторонам: на стенах появились рисунки. Бегущие куда-то фигурки смертных, овалы, старательно вырезанные во льду.

«Наверняка это Врата», – подумал Шеверт на овалы, – «и бегущие к ним смертные показывают, что мы на верном пути».

Заблудиться здесь было невозможно: за всю дорогу внутри Пирамиды Шеверту не встретилось ни одного ветвления коридора.

– Так что, приятель, скоро отправишься домой, – обнадежил он ийлура.

Затем, кряхтя, подбросил тяжелое тело на спине.

«И все-таки, божественная красота в этом месте», – мелькнула привязчивая мысль.

… Но вместе с ней вдруг пришла уверенность в том, что он, Шеверт, отсюда уже не уйдет.

Кэльчу невольно поежился и попытался шагать быстрее. Это у него получилось: уклон пола под ногами стал круче, можно было и бежать с горки.

А потом Шеверт, совершенно неожиданно, стал думать об Андоли. Он вспомнил, как она бросилась в бой следом за Хофру – и долго ли она прожила в той резне, маленькая и несчастная элеана?

«Поздно жалеть», – пробурчал кто-то незнакомый в душе кэльчу, – «живую надо было жалеть, ей теперь все равно!»

«Ох, ну а что я должен был делать, когда она еще с нами в Лабиринт ходила и была живее некуда?» – разозлился Шеверт, – «она мне никогда не нравилась, и я прав оказался! Пустила девка стрелу в ийлура, не подоспей мы с Хофру – и, быть может, оттащила бы Северянина к Царице… А уж та ведьма точно бы вырезала Ключ у него из груди… »

«Да-а», – протянул невидимый собеседник, – «теперь-то точно ничего не поделаешь… »

 И умолк. Победа в этом коротком споре осталась за Шевертом, и он, воспрянув, заторопился дальше – хотя ноги совершенно отказывались нести такую тяжесть.

Потом он остановился. Но не потому, что не смог идти дальше, и не потому, что уперся в тупик: просто коридор вывел его в зал, похожий на полый ледяной куб.

Здесь все светилось: потолок, стены, испещренные картинками – «Так писали самые древние», – вдруг понял кэльчу. А в центре, на трех ступенях, возвышалась ледяная арка.

– Так это и есть Врата? – Шеверт покрутил головой.

Выхода из зала не было. И, похоже, его путешествие подошло к концу.

Шеверт едва не запрыгал от радости. Еще бы! Он добрался до этих, побери их Шейнира, Врат. И он, помимо всего, был еще жив – значит, оставалась надежда, что Дар-Теен без приключений отправится в свое время исправлять ошибки прошлого.

Кряхтя от натуги, кэльчу поднялся на ступени, осторожно сгрузил ийлура к подножию арки и принялся осматриваться.

Ну да, похоже, это и были Врата: вот и знакомая уже надпись на старом наречии кэльчу. Та самая, что не мог прочитать Хофру…

– Теперь у меня есть Ключ, – вслух произнес Шеверт, надеясь, что хозяева Пирамиды его услышат, – но что делать дальше?

Он обошел Врата. Даже ковырнул пальцем древний синий лед, из которого была изваяна арка – ничего не изменилось…

– И толку от этого Ключа? – возмутился Шеверт.

Внезапно  будто гвоздь под сердце вогнали, и кэльчу выругался. Боги, как не вовремя! И под рукой, естественно, ни зелья Хофру, ни верной травки хибиса…

«Ничего, обойдется,» – он присел, оперся спиной о Врата и постарался дышать глубоко и спокойно. Боль медленно отступила, но костлявая рука смерти продолжала, словно в нетерпении,  тискать сердце.

«Не вовремя», – Шеверт хмуро огляделся, – «тоже мне, боги! Ну хоть бы подсказку дали, хотя бы ма-аленькую!»

Взгляд скользил по стенам, цепляясь за причудливые завитушки древнего письма. Шеверт вздрогнул: ему померещилось, что буквы сами по себе меняют очертания, сливаются в новый узор, словно капли дождя на оконном стекле. Едва веря собственным глазам, он прочел: «Как только кровь жертвы алтарь оросит, для странника мир новый будет открыт».

– А, так вот в чем дело, – усмехнулся кэльчу, – всем нужна жертва, да? Даже глупой ледяной пирамиде никак не обойтись без жертвы!

Затем, помолчав, добавил с обидой:

– Ну а то… как же без крови и жертвы? За все нужно платить. А уж за новый мир – нужно хорошо и много заплатить хозяевам…

Вздохнув, Шеверт поискал глазами алтарь, но тут же решил, что как раз на алтаре и расположены Врата. Он взял нож, повертел его в руках. Жертва так жертва, ничего не поделаешь – уж Царица серкт наверняка бы резала своих подданных, как баранов, лишь бы заграбастать побольше новых земель.

Шеверт подкатил рукав куртки, зажмурился и полоснул себя по локтевому сгибу. Тут же на пол спелыми ягодками земляники упали первые капли; пирамида содрогнулась, словно вздохнула – и Врата начали оживать, окутываясь радужным облаком.

– Так-то лучше, – буркнул Шеверт и на всякий случай подвинул ийлура ближе к вратам.

Шлеп. Шлеп. Шлеп-шлеп.

Капли бодро срывались, пролетали то короткое расстояние, что отделяло их от алтаря – и мгновенно впитывались в пористый лед. Радужное облако внутри арки собралось живым клубком, и начало отползать от центра, словно пенка на кипящем варенье. А там… там открылось самое обычное, бархатно-черное небо, полное крупных звезд.

– Хм, – только и сказал Шеверт.