Солдаты холодной войны - Филип Таубман

Перри и Дрелл столкнулись с каменной стеной сопротивления в Вашингтоне в 2009 году на встрече экспертов в области обороны, которую созвали директора Национальных лабораторий в Лос-Аламосе и имени Лоуренса Ливермора. Как высказался Перри, «в этой и в других группах, в которых я принимал участие, мы, по моим наблюдениям, часто высказывались насчет чьих-либо выступлений». Большинство выступавших на встрече отстаивали необходимость сохранения гигантских сил ядерного сдерживания, а несколько человек косвенно критиковали инициативу его уничтожения. Один участник предложил, чтобы те в Пентагоне, кто определяет цели для нанесения ударов, четко определили необходимое количество американских боеголовок, имея в виду, что американскую оборонную политику и инструкции по ведению переговоров по вооружениям составляли бы военные офицеры, а не президент и не государственный секретарь и министр обороны.

Когда подошла очередь Перри выступать перед членами группы, он был очень возбужден, что ему было совсем не свойственно. Он редко демонстрировал гнев, но тут сказал: «Я услышал некоторые высказывания по поводу численности, и при этом на цели последующего сокращения были предложены тысячи единиц. Министр Гейтс сказал, что станет рассматривать лимит в 1500 единиц. Было указано, что определять количество должны не политики, а те, кто определяет цели для удара, наводчики. Я не согласен. Наводчики действуют на основе принятых политических решений, во имя всего святого!»[677]

Многолетнее преклонение перед теорией ядерного сдерживания проявилось на двухдневной конференции по этой теме, которую созвали Гуверовский институт и фонд ИЯУ, а провели Шульц, Дрелл и Джим Гудбай в конце 2010 года при участии Перри, Киссинджера и Нанна.[678] В числе участников конференции были в целом реформаторски настроенные эксперты в области сдерживания, но даже эта группа сопротивлялась давлению теории времен холодной войны. Патрик Морган, специалист по вопросам обороны из Калифорнийского университета (в Ирвайне), полушутя назвал доктрину как существо из кинофильма – «Оно». Джонатан Шелл сравнил выдвижение новой оборонительной системы воззрений с поиском выхода из лабиринта. Ричард Перл, один из яростнейших защитников ядерного кредо во время холодной войны, сказал на встрече, что он удивлен живучестью мышления времен холодной войны в этом помещении. Он утверждал, что это большая глупость – продолжать говорить о концепции запуска после предупреждения, о вопросе периода холодной войны. Он сказал, что прошли те дни, когда Соединенным Штатам нужно было волноваться о том, сколько единиц оружия сохранится после первого удара русских, и что упор на переговорах по сокращению вооружений является отвлечением внимания от насущной угрозы террористов, вооруженных ядерным оружием.

Харальд Мюллер, директор Франкфуртского института исследований мира, поставил вопрос на конференции в провокационном духе: «Сдерживание – это не просто стратегия, это социальные отношения, построенные на официально оформленном недоверии и расчете на худший вариант, допускающий существующую и потенциальную враждебность. Оно поддерживается разветвленной базисной и материально-технической инфраструктурой, которая воспроизводит сама себя и превращается в вечность разработкой теории о противниках у себя дома и о недоверии за границей».

Президент Обама натолкнулся на дебри ядерного сдерживания, когда его администрация провела переоценку ядерной политики и сил Соединенных Штатов. Пентагон, совсем не рассадник нового мышления в отношении ядерных сил, был первым на очереди.[679] Реализация этого исследования могла создать рамки новой политики для американских ядерных сил. Билл Перри и Сэм Нанн, работая с коллегами-демократами в Белом доме и Пентагоне, сделали все возможное для того, чтобы убедить администрацию пересмотреть ядерную политику. Их усилия были не слишком успешными. Обзор ядерной политики, как назвали доклад, очень ясно отразил компромиссы, требуемые для сохранения поддержки старой гвардии в ядерном вопросе.

В докладе были сделаны некоторые существенные коррективы. Обзор начинался с подчеркивания угрозы ядерного терроризма и распространения ядерного оружия и технологий, вопросов, которые не рассматривались так заметно в подобных обзорах предыдущими администрациями. В докладе говорилось следующее:

«Как ясно высказался президент Обама, сегодня самой непосредственной и чрезвычайной угрозой является ядерный терроризм. «Аль-Каида» и ее экстремистские союзники заняты поисками ядерного оружия. Мы должны исходить из того, что они использовали бы такое оружие, если бы им удалось им завладеть. Легкость, с какой большие запасы таких ядерных материалов могут быть выкрадены или захвачены во всем мире, и доступность чувствительного оборудования и технологий на ядерном черном рынке создают серьезные риски возможности приобретения террористами всего им необходимого для создания ядерного оружия.

Второй ключевой угрозой сегодня является ядерное распространение. Новые страны – особенно находящиеся в конфликте с Соединенными Штатами, их союзниками и партнерами и в более широком плане с международным сообществом – могут приобрести ядерное оружие».

В докладе также признавалось следующее: «Огромнейшие ядерные арсеналы, унаследованные нами со времен холодной войны и эры биполярной военной конфронтации, слабо подходят для решения проблем, создаваемых террористами-смертниками и недружественными режимами, стремящимися заполучить ядерное оружие. Таким образом, важно, чтобы мы лучше выстроили нашу ядерную политику и позицию в соответствии с самыми насущными потребностями, а именно: недопущением ядерного терроризма и ядерного распространения».

Составители обзора очень умно поступили, отойдя от делавшейся администрацией Буша излишне завышенной оценки значимости ядерного оружия как единственно возможного возмездия противнику, напавшему на Соединенные Штаты с применением химического или биологического оружия. И в более широком плане доклад осторожно двигался в направлении снижения американской зависимости от ядерного оружия для сдерживания нападений. Однако авторы не стали объявлять, что применение ядерного оружия резервируется только на случай ядерной атаки. Этот вопрос был причиной споров в самой администрации, и сторонники более прогрессивной политики, включая Билла Перри, должны были довольствоваться заявлением о том, что Вашингтон будет рассматривать применение ядерного оружия только в «чрезвычайных обстоятельствах» для защиты жизненно важных интересов Соединенных Штатов и их союзников.

В заключение в обзоре было сказано, что Вашингтон не применит и не будет угрожать применением ядерного оружия в отношении неядерных государств, которые выполняют положения Договора о ядерном нераспространении, – это является гарантией для большинства стран, но предупреждением, направленным против Северной Кореи и в перспективе против Ирана.

Однако обзор по-прежнему был перенасыщен рассуждениями периода холодной войны и не смог, в некоторых отношениях, зафиксировать цели уже освободившейся от этих предрассудков политики, которые Обама обрисовал в Праге в 2009 году.

Благодаря этому обзору почти все 450 оснащенных ядерными боеголовками ракет «Минитмен III» наземного базирования останутся на боевом дежурстве, а это означает, что они могут быть запущены в течение нескольких минут, если президент отдаст такой приказ. (С ракет сняли кассеты с разделяющимися боеголовками, эту операцию назвали демонтажем системы МИРВ.) Состояние боевого дежурства, возможно, было желательно, когда существовала вероятность войны с Советским Союзом, но сегодня трудно себе даже представить, когда бы Соединенным Штатам понадобилось запустить сотни ракет одномоментно. Когда такое количество ракет ощетинивается без необходимости, это ведет к сохранению баланса между Соединенными Штатами и Россией на грани фола и чревато риском случайного или несанкционированного запуска.

Если идея частично заключается в том, чтобы ракеты находились в боевой готовности для использования против цели, иной, чем Россия, статус боевого дежурства имеет даже еще меньше смысла. Один из политиков в сфере обороны сказал: «Нет таких необходимых нам целей, для достижения которых не надо было бы пролетать над территорией России, просто в силу ее физического расположения. Поэтому нам просто ничего не остается делать, как позвонить в Россию и сказать: «Эй, вы! Мы собираемся запустить пару сотен этих штуковин прямо на вас. Не беспокойтесь из-за этого, просто пригнитесь!»

Еще один анахронизм времен холодной войны состоит в том, что Вашингтон сохраняет трехцелевую ядерную оборону, опираясь на ракеты наземного базирования и ракеты, размещенные на подводных лодках, а также на бомбардировщики для доставки ядерного оружия в случае конфликта. Трудно поверить, но через 50 лет после того, как бомбардировщик «В-52» с ядерным оружием на борту угрожающе летал по экрану в фильме «Доктор Стрейнджлав», 76 неповоротливых самолетов, перестроенных за эти годы, остается на службе в качестве транспорта для ядерного оружия. ВМС сохраняет 14 подлодок класса «Огайо», морских бегемотов, которые снаряжены 24 ракетами «Трайдент» с ядерными боеголовками.