Все впереди - Барбара Тэйлор Брэдфорд

Он знал обо мне все — и то, что случилось с моей семьей. Он никогда не говорил об этом прямо, только исподволь. Но он был газетчик, и очень хороший, и в декабре 1988 года жил в Лондоне. Известие об убийстве моего мужа и детей было и там напечатано во всех газетах, так же как и здесь.

Одно его качество мне нравилось больше всего: способность сопереживать. Субботним вечером в январе, когда мы были знакомы уже три месяца, я застала его на застекленной террасе рассматривающим фотографию Джейми и Лиссы.

Он держал ее двумя руками и пристально изучал; его взгляд был настолько нежен, что я была тронута.

Я застала его врасплох, и он выглядел удивленным и обескураженным, когда заметил меня. Он быстро поставил фотографию обратно на стол, все еще чувствуя себя неуютно, и слегка застенчиво мне улыбнулся. Казалось, он что-то хотел сказать, но промолчал.

— Говори. — Я подошла к нему. — Все в порядке, в самом деле. Скажи, что ты думаешь, Ричард.

— Какие красивые они были…

— Да, красивые. Я называла их маленькими боттичеллиевскими ангелочками, и они такими и были. Они были прелестными, озорными, конечно, временами, но очень умными и забавными… просто замечательными. Они были замечательные, Ричард.

Он протянул руку и нежно положил ее на мою ладонь.

— Должно быть, тебе это тяжело, вызывает глубокую печаль… я уверен, до сих пор.

— Временами невыносимо, и я думаю, так будет всегда. Но я научилась как-то продолжать жить.

В его глазах мелькнуло беспокойство и он произнес:

— Послушай, Мэл, я сожалею, что ты застала меня, когда я разглядывал их фотографию. Я ни в коем случае не хотел причинить тебе боль и заставить тебя говорить о них.

— Ох, но это не причиняет мне боли, — сказала я быстро. — Я люблю о них говорить. На самом деле большинство людей думает, как ты, и избегает упоминать Джейми и Лиссу. Но я хочу вспоминать о них, потому что, делая это, я сохраняю их живыми. Эти дети были рождены, они существовали на этой планете шесть лет. И они были такими радостными маленькими существами, дали мне столько любви и удовольствия, что я хочу продолжать их вспоминать, делиться своими воспоминаниями с родными и друзьями. Я знаю, что всегда буду их вспоминать.

— Я понимаю и рад, что ты высказала мне это, Мэл, что ты делишься этими воспоминаниями. Для меня это важно. Я хочу узнать тебя лучше.

— Мне была нанесена тяжелая душевная травма, — прошептала я и села на диван.

Он сел на стул напротив меня.

— Ты очень храбрая.

— Я очень хрупкая. Некоторые мои части очень изношены, Ричард.

— Я это знаю, Мэл. Я буду осторожен… Буду обращаться с осторожностью, я обещаю тебе.

Мне казалось, что после этого разговора мы стали слегка ближе, но не слишком, потому что я бы этого не допустила. Глубоко внутри я боялась вступать с ним в отношения на эмоциональном уровне, если только я на такое была способна. Но я в этом не была уверена.

Но по мере того, как проходили недели и мы продолжали видеться, когда он приезжал на уик-энды, наши отношения развивались, и мы обнаруживали все больше общего — того, что нас связывало.

Он видел могилу под старым кленом недалеко от моей мастерской, хотя я ему ее не показывала. Может быть, Сэра показала. В любом случае, однажды апрельским днем он принес мне кучу фиалок и попросил положить их на могилу.

— Эндрю и детям, — сказал он.

Это был еще один жест внимания с его стороны, и он сильно меня растрогал.

После этого я начала понемногу расслабляться, доверять ему еще больше, по крайней мере, до некоторого предела. Но возведенную мной стену было трудно преодолеть, а еще труднее разрушить. По мере того, как я чувствовала, что он все больше привлекает меня физически, я обнаружила, что я все еще неспособна открыть ему мое сердце.

Именно Сэра указала мне на то, до какой степени Ричард мною увлечен, но я отнеслась к этому со смехом.

— Мы нравимся друг другу, находим друг друга привлекательными во многих отношениях, мы рады побыть вместе. Но это и все, Сэра. Мы просто хорошие друзья.

Она бросила на меня скептический взгляд и переменила тему, втянув меня в обсуждение каталога и некоторых новых товаров, которые мы в него включали.

Намного позже, тем особым апрельским вечером, когда я уже готовилась лечь в постель, я снова думала о ее словах. И я была убеждена, что она не права, что она преувеличивает. Она так сильно меня любила и хотела, чтобы я была счастлива, а по ее мнению Ричард Марксон частично решил эту проблему. Но она заблуждалась на этот счет. Он был милый мужчина, и я первая готова была это признать, но я знала, что никогда не станет он мне дорог так, как он этого заслуживал. Это просто было невозможно.

В мае Ричард пришел меня навестить утром в день моего тридцативосьмилетия, и я была очень удивлена, увидев его. В этом году мой день рождения выпал на вторник, и я готова была увидеть кого угодно, но не его, спокойно приближавшегося в восемь часов утра к кованой скамейке под яблоней, на которой я сидела.

— Почему ты не в Нью-Йорке? Не на работе? — воскликнула я, когда он подошел и сел рядом со мной.

— Потому что я взял недельный отпуск, чтобы поработать над книгой.

— Ты собираешься написать Великий Американский Роман?

— Нет, это не художественная книга. — Он улыбнулся мне, — Во всяком случае, Мэл, это тебе. С днем рождения. — Он наклонился ближе ко мне и поцеловал меня. — Я надеюсь, тебе это понравится.

— Я уверена, что да. — Я смотрела на него и улыбалась, распаковывая подарок. — Ох, Ричард, как мило с твоей стороны подумать об этом. Я тебе так благодарна. — Я сидела, глядя на темно-красную кожаную обложку «Избранных поэм» Руперта Брука. Открыв ее, я заглянула внутрь, медленно перевернула страницы. — Что за прекрасное издание. Где ты сумел его разыскать?

— В букинистическом магазине в Нью-Йорке. Это очень старая книга, как ты можешь заметить. Дай мне ее, пожалуйста, на мгновенье, Мэл.

— Конечно, — я протянула ее ему.

Он перелистал книгу, нашел нужную ему страницу и сказал:

— Это одно из моих любимых, Мэл. Можно я прочту тебе несколько строк?

— Да, пожалуйста.

Ричард начал читать стихи, потом остановился и некоторое время не произносил ни слова.

Я сказала тихо:

— Как замечательно…

— Мэл… — Ричард дотронулся до моей щеки и улыбнулся своей застенчивой улыбкой.

Некоторое время я молчала; просто тихо сидела, а затем сказала:

— Спасибо, Ричард, не только за подарок ко дню рождения, но за то, что ты его делишь со мной.

— Можно я поведу тебя сегодня поужинать? — спросил он, откинувшись на спинку скамьи. — Мы могли бы поехать в Уэст-Стрит-Грилль в Литчфилде.