Все впереди - Барбара Тэйлор Брэдфорд

— Как ты думаешь, женится папа на Гвенни?

Мама посмотрела на меня долгим взглядом, прежде чем ответить. В конце концов она сказала:

— Нет, не думаю. Но я хотела бы, чтобы он женился. Она очень милая.

— Да, она милая. Кажется, что все так о ней думают. Но почему ты считаешь, что он на ней не женится?

Мама закусила губу, задумчиво смотрела перед собой некоторое время, затем медленно сказала, старательно выбирая слова:

— Потому что твой папа по своей натуре холостяк.

— Значит, это не связано с Гвенни, ты просто думаешь, что он предпочитает оставаться один?

— Да, если ставить все точки над «i».

— Но он же женился на тебе?

— Правда, но ведь его никогда не было с нами… — Она оборвала фразу и бросила на меня странный взгляд.

— Папа хочет, чтобы был запас пирога, но также хочет и съесть его. Ты это хотела сказать, мама?

— Нет, не это, в действительности. Я не имела в виду, что твой папа волокита или что он неразборчивый, потому что он ни то и ни другое. Он просто… холостяк в душе, как я тебе уже сказала. Он предпочитает жить сам по себе, свободно путешествовать по свету, раскапывая древние развалины, делая то, что ему нравится. Он принадлежит к разряду одиночек, ты знаешь. Если на пути попадается какая-нибудь женщина и она ему нравится, тогда, я думаю, он вступает в связь. Но он принципиально не хочет себя связывать. Я думаю, именно так можно оценить ситуацию.

— Понятно. Ну, полагаю, тебе должно быть это известно, — пробормотала я, воткнув вилку в салат с кукурузой.

Мама смотрела на меня несколько мгновений, а затем сказала:

— Да, я действительно знаю все о твоем отце, Мэллори, и, возможно, настало время обсудить наш брак с ним. Я знаю, тебя это беспокоило многие годы, я имею в виду, что мы тогда с ним расстались.

— Нет, не это, мама, вовсе нет! Я не понимаю, почему папа всегда отсутствовал, когда я была ребенком. Или почему мы не уезжали вместе с ним.

Она издала легкий вздох.

— Потому что в действительности он не хотел, чтобы мы следовали за ним на раскопки, и кроме того, как только ты подросла, ты должна была ходить в школу. Здесь, в Штатах. Он настаивал на том, чтобы ты получила образование здесь, да и я тоже, по правде говоря.

— Значит, он уезжал в эти длительные поездки, связанные с его работой, и возвращался, когда хотел. Как ты с этим мирилась, мама?

— Я любила его. И, в действительности, Эдвард любил меня и любил тебя, Мэл, он в самом деле любил. Он в тебе души не чаял. Послушай, я прилагала огромные усилия, чтобы сохранить наш брак, и в течение долгого времени.

— Ты говоришь, что он уезжал на свои раскопки, и это я понимаю. В конце концов, это его работа. Но когда я была маленькая, была другая женщина, не так ли?

— Возможно, — согласилась она.

И тогда я рассказала ей о своих воспоминаниях того праздника Четвертого июля много лет тому назад, когда мне было пять лет; рассказала ей, что ужасная сцена на кухне и их жуткая ссора оставалась со мной все эти годы. Погребенная долгое время, потому что она была такой болезненной, и восстановленная недавно, она выскочила в моей памяти четыре года тому назад.

Она выслушала и ничего не сказала, когда я закончила.

Мама просто молча сидела, задумчиво глядя вдаль, в пространство.

Наконец она сказала тихим печальным голосом:

— Подруга, я хочу сказать, так называемая подруга, сказала мне, что у Эдварда связь с Мерседес Соррелл, актрисой. Стыдно признаться, но я ей поверила. Я была молода, ранима. Но это не оправдание. Я разозлилась, обвинила твоего отца, оскорбляла его. Кажется, ты это слишком хорошо запомнила. Я ревновала, конечно. Позже я узнала, что это неправда. Это была ложь.

— Но ведь была другая женщина, мама, — настаивала я. — Ты сама это сказала.

— Я предполагаю, что иногда были, когда он отсутствовал на раскопках по полгода и больше. Но любил он меня.

— И потому ты оставалась с ним все это время?

Она кивнула головой.

— Во всяком случае, твой отец очень возражал против того, чтобы мы разошлись, долго этому сопротивлялся, Мэл.

— Он? — Я смотрела на нее, широко раскрыв глаза.

Мама выдержала мой взгляд.

— Не стоит так удивляться, — сказала она после небольшой паузы. — Да, он не хотел, чтобы мы расстались, более того, он не хотел развода. И не только это. Наши отношения продолжались долгое время после того, как мы расстались.

— Ты имеешь в виду сексуальные отношения? — спросила я, вперив в нее взгляд.

Она кивнула; вид у нее был слегка обескураженный.

— Боюсь, что да. В действительности, мы с твоим отцом продолжали поддерживать связь время от времени до тех пор, пока я не встретила Дэвида.

— Боже правый!

— Мэл, я до сих пор люблю твоего отца, в некотором смысле. Но много лет назад я поняла, что мы не можем быть связаны счастливым браком.

— Почему нет? Ты продолжала спать с ним после того, как вы порвали друг с другом. Вы дурачили меня, вы всегда вели себя так, как будто меня не существовало.

— Я понимаю. Я уверена, это защитный механизм. Почему мы не могли оставаться с ним в счастливом браке? Возможно, потому, что я не хотела быть с человеком, который должен был без конца бродить по свету.

— Ты могла бы бродить вместе с ним после того, как я выросла.

— Ничего бы не получилось, по крайней мере, надолго.

— Но ведь у вас была прочная сексуальная связь…

— Да, была. Но ведь секс не обязательно приводит к счастливому браку, Мэллори. Следует учитывать множество других факторов. У нас с твоим отцом ничего хорошего не получилось бы, поверь мне на слово.

— О, я верю, мама, — сказала я и сжала ее руку. — Я давно хотела тебе сказать. Мама, спасибо, что ты всегда была со мной. Я знаю, что папы никогда рядом не было.

— Ты знаешь, он такой, Мэллори. Поверь мне.

— Ну, если ты так говоришь, я поверю. Я люблю его, мама, и тебя тоже люблю, и недавно я поняла, что была как бы отделена от вашего брака. Я имею в виду, что была вне твоих личных отношений с ним. То, что происходило между вами с папой, ничего общего со мной не имело.

— Это верно. Все происходило между нами.

— Когда я оглядываюсь на свое детство, я понимаю, что мы были ненормальной семьей… — Мой голос сорвался; я посмотрела в свою тарелку, затем на нее.

Мама сидела и ждала, что я скажу дальше.

Я слегка пошевелилась на стуле, откашлялась и глотнула ледяного чая. Я чувствовала себя слегка неловко.

— Я надеюсь, что ты не сердишься, что я это говорю?

— Нет. Думаю, что нет. В действительности, если быть честной, мне следует признать, что это правда.