Демон Господа - Уэйн Барлоу

Из-под купола спустилась белая фигура и начала парить перед изувеченным лицом гиганта. Саргатан… С пылающим головным факелом и огненным мечом он завис перед ним так близко, что легко мог коснуться Стража кончиком клинка. Элигор затаил дыхание. Он не знал, говорит ли архидемон с Семиязой или просто дает ему знать о себе.

Появление Саргатана произвело поразительное действие. Гигант испуганно отпрянул, затрясся в ужасе. Наверное, он вспомнил своих пленителей и мучителей. Помнил и их язык, и шипение их огненных мечей.

Воздух разорвало разъяренное жужжание, вверх метнулся Вельзевул, и Саргатана облепила туча мух. Миг, и лорд превратился из демона могущественной красоты в слепящего ангела посреди водоворота насекомых. Элигор видел, как погасла глифовая кольчуга, как мухи въелись в белую броню. Забыв обо всем, он рванулся на помощь, но, когда подлетел ближе, мухи уже покинули Саргатана — они сделали свою смертоносную работу, и капитан увидел, что увечья лорда, скорее всего, необратимы. С трудом держась на крыльях, Саргатан начал медленно спускаться и рухнул бы в полную дыма тьму, если бы его не подхватил Элигор.

И вдруг Семияза прохрипел что-то на непонятном Элигору языке и рванулся на жужжание Мухи. Широко открыв рот, он с шумом втянул воздух.

Муха попытался отлететь в сторону, но тщетно. Неумолимо, неотвратимо поток насекомых стал вытягиваться из судорожно меняющейся фигуры государя и засасываться в рот гиганта, прямо в его мерцающую пасть. Контур Вельзевула начал на глазах редеть, и из тающего облака мух раздался вдруг страшный крик. Он буквально вонзился Элигору в уши и отдавался там эхом, пока не исчезла последняя частица государя Ада. Капитан так никогда и не смог сказать с уверенностью, но ему показалось, что в этом последнем вопле боли было только одно слово — «Лилит»…

Увидев гибель своего господина, остатки войск Мухи побежали по разрушающемуся полу. Многие тогда нашли свою судьбу на кончике копья.

Поддерживая господина, Элигор приземлился и с помощью Метафракса попытался его спасти. Они положили его на сломанный плинт, поднимающийся из обломков, постелили кожи. Отвлеклись они только один раз — когда неожиданно взлетел к куполу Страж. Даже не взмахнув крыльями, Семияза проломил плиты крыши и, испустив последний непонятный вопль, исчез во тьме адской ночи…

Независимо от исхода поединка Вельзевула и Саргатана ничего хорошего для себя от победителя — кто бы им ни оказался — Адрамалик не ждал. Поэтому, собрав оставшихся рыцарей, он уходил.

В хаосе появления Стража выйти из Ротонды оказалось легко. Еще легче рыцари разделались с несколькими демонами, которые заметили их и имели глупость преследовать.

Но Адрамалик понимал: проблемы у них только начинаются. Найти место, где его с рыцарями хорошо примут, — вот это была действительно задача. После призыва Саргатана лишь очень немногие демоны не определилось с позицией. У архидемона оказалось и огромное количество молчаливых союзников. Поэтому было ясно: нужно уходить подальше в Пустоши, там демоны равнодушнее к делам столицы, там бывший министр скорее сможет добиться успеха.

Если бы не осторожность Адрамалика, он давно бы уже погиб. В Аду все менялось постоянно, но неизменными оставались бешенство и непредсказуемость Вельзевула, поэтому министр готовился к любому шагу тщательно. Еще тысячелетия назад он внутренне приготовился к моменту, когда придется бежать из Диса. Но никогда не думал, что это произойдет в результате успешного восстания против господина.

В таком древнем городе, как столица Ада, имелось бессчетное множество туннелей; они, словно прогрызенные червями ходы в шкуре, пронизывали землю и вели прочь от Великой цитадели. Адрамалик лично исследовал эти туннели и выбрал обходной, кружным путем ведущий к Глубоким Садкам. Там можно было переждать возможную погоню. А убедившись, что нет хвоста, можно было уже двигаться через Пустоши к Рубежам. Вот тогда можно и прикинуть, куда податься лучше. Может быть, теперь, без Рофокаля, решиться и на Пигон-Аз? Конечно, близость Ямы Авадона — штука неприятная, но и в этом есть своя выгода: в эти ледяные уделы никто добровольно не сунется.

А пока они молча шагали по пустынным залам дворца. Вокруг было пусто, но Адрамалик сжимал кинжал, готовый разделаться со всяким, кто случайно встретится на пути, — свидетели были не нужны.

Он проходил через последнюю небольшую комнату и вдруг увидел, как из тени к нему выходит чья-то сгорбленная фигура. Это был Агарес. Похоже, он даже не понимал, что навстречу ему шагает группа рыцарей.

То ли из-за усталости, то ли из-за странного ощущения, что гибель бывшего первого министра теперь и так неминуема, Адрамалик заколебался и опустил кинжал. Мотнув головой, он пропустил рыцарей вперед, а сам задержался, рассматривая искривленную фигурку. Поняв наконец, кто перед ним, Агарес удивленно закатил глаза, и его изуродованное лицо пересекла странная улыбка. В одной руке он держал боевой топор, а второй поглаживал какой-то круглый плоский предмет. Адрамалик с удивлением узнал затейливый диск архитектора Мульцибера. «Он всегда был самым слабым кирпичом в нашей стене», — мелькнула в голове министра мысль.

Агарес хихикнул, и Адрамалик утратил к нему интерес. Мульцибер всегда оставался упрямым дураком и теперь получил по заслугам. Для Агареса же его существование и так стало сплошным наказанием. Адрамалика сейчас занимала только одна проблема: как выбраться из рушащегося и горящего Замка. А потом он пойдет к свободе, пусть даже через кровь и пепел. Это было прекрасно, но еще прекраснее была возможность покинуть Дис. Она почти опьяняла. Отступничество? Нет. Это — начало иной жизни, это — надежда.

Замок содрогнулся под его ногами, и глава рыцарей сорвался на бег. «Прочь отсюда, и неважно, что там впереди. Подальше от этой мерзкой требухи, подальше от государя».

Лилит открыла глаза. Она была на Небесах.

Над нею парило сияющее небо, чистое и прекрасное, оно раскрывалось перед нежелающими открываться глазами, над налитыми свинцом веками. Небо, каким она его помнила. С трудом повернув голову, она увидела под злато-алыми деревьями серафимов — стоя на парящих в лазури мостах, они рассматривали сверкающие лазурные потоки внизу. И некоторые из них глядели прямо на нее.

Лилит пошевелилась и почувствовала, что с нее осыпается какая-то мелкая шелуха. Она попыталась оглядеться в поисках Саргатана, спросить его, зачем он принес ее сюда, но перед глазами все поплыло.

Приподнявшись на локте, она ощутила головокружение и тошноту. Медленно перевела взгляд на себя. Тело в серых пятнах, в синяках, кожа сухая, исцарапанная. Закрыв глаза, она попыталась сосредоточиться и хоть что-нибудь вспомнить. Воздух вокруг словно застыл, скованный тишиной. «Странно, — подумалось ей, — почему не слышно перезвона змеек чалкадри? Где ароматный ветер? И где же Саргатан?»