История афинской демократии - Владислав Петрович Бузескул

свою гегемонию, и цель оказывалась недостижимой, задача не по силам. Греческий партикуляризм одерживал верх; могущество Афин пало в борьбе со Спартой, могущество Спарты – в борьбе с Фивами. Величие последних было эфемерным: оно исчезло со смертью Пелопида и Эпаминонда. Теперь уже ни Спарта, ни Афины, ни Фивы не могли восстановить вполне свое прежнее могущество и над разрозненной Грецией устанавливается гегемония Македонии…

В то время как на севере, в Македонии, начал уже действовать Филипп и афиняне вступили с ним в столкновение из-за Амфиполя, Второй Афинский союз стал распадаться (357 г.). Во-первых, сама цель, поставленная первоначально этим союзом, уже была достигнута, и он утратил свой смысл: союз направлен был главным образом против Спарты, а Спарта была теперь вытеснена с моря, разбита даже на суше, ослаблена и не страшна для союзников. Они чувствовали себя вне опасности со стороны Спарты и скорее могли опасаться Афин. Между тем афинская демократия IV в. мало-помалу начала возвращаться к прежним приемам и практике времен Делосско-Аттического союза: старые традиции в отношении союзников стали брать верх. Не говоря уже о том, что с союзников взимался если и не форос, то синтаксис, – производились тяжкие поборы, вымогательства, контрибуции; в некоторые города посылались снова афинские должностные лица с гарнизонами и даже клерухи, что прямо противоречило союзному соглашению 378/77 г. Когда, например, в 365 г. Тимофей завоевал Самос, туда посланы были афинские клерухи, а местные жители изгнаны. Потом в Потидею и Херсонес отправлены были клерухи. Правда, эти города не были в числе союзников, включенных в постановление 378/77 г.; но все же такой образ действий мог внушать опасение и остальным союзникам, возбуждать их против Афин. И вот, войдя в соглашение с владетелем Карии, Мавсолом, подобно Эвагору предшественником династов эпохи эллинизма[375], Хиос, Родос, Кос отпали от Афин, заключив союз между собой и с еще раньше отложившимся Византием. За ними последовали потом и другие крупные союзные общины. Эта Союзническая война для Афин была неудачна. В течение нее они лишились лучших своих вождей – Хабрия, который пал на войне, Ификрата и Тимофея, которые подверглись процессу и сошли со сцены, хотя Ификрат и был оправдан. Война эта стоила афинянам большого напряжения сил и больших расходов на снаряжение флота. В связи с ней находится реформа триерархии.

Прежде триерархия падала всей своей тяжестью на сравнительно немногих, отдельных граждан: корабль снаряжало одно лицо. Понятно, как тяжела была такая повинность, особенно во время финансового и экономического кризиса, при обеднении граждан. Поэтому после Сицилийской экспедиции назначались уже два триерарха для снаряжения одной триеры. Во время Союзнической войны, по предложению Периандра из Холарга, симмории распространены были и на триерархии: для этой литургии назначались 1200 наиболее богатых граждан, которые разделялись на 20 симморий, по 60 членов в каждой, и эти симмории сообща должны были снаряжать требуемое число триер. Для снаряжения корабля члены каждой симмории соединялись в группы, синтелии. Первоначально каждый из упомянутых 1200 граждан участвовал в снаряжении триеры в равной доле, безотносительно к своему имуществу, так что богатым было легче, а менее богатым сравнительно тяжелее. Впоследствии, по закону Демосфена, это было изменено и установлена была известная постепенность в обложении соответственно состоянию каждого: наиболее богатым приходилось теперь снаряжать иногда даже не по одному, а по два корабля; доля же, падавшая на менее богатых, была меньше: эти снаряжали по одному кораблю сообща. Во главе симмории стояли 300 богатейших граждан; на них возложена была теперь новая обязанность, зато расширилось еще больше и их влияние: они составляли силу в государстве, своего рода комитет богачей. От них в значительной мере зависела раскладка повинностей.

В ту пору финансовый вопрос в Афинах был вообще на первом плане. Война при помощи наемников обходилась очень дорого. По словам Исократа, в последние войны более 1000 талантов совершенно бесплодно потрачено было да наем войска. Придумывались меры для изыскания средств и доходов, для пополнения нередко пустой казны, вносились предложения… Так, Лептин провел было закон, которым отменялись прежде дарованные привилегии относительно свободы от податей; по предложению Аристофона учреждена была комиссия по разысканию долгов государству: каждый, кто знал что-либо на этот счет, должен был заявить; отсюда – ряд процессов. Составлялись проекты и в тогдашней литературе. Один из таких проектов мы находим в трактате «О доходах», приписываемом Ксенофонту.

«Я всегда был того мнения, что каковы правители, таковы и государственные порядки», – так начинается этот трактат. Так как, по словам некоторых, правители Афин не хуже других понимают, что справедливо, и только вследствие бедности народа принуждены поступать несправедливо с союзными городами, то, следовательно, надо устранить бедность – увеличить средства и доходы государства. Автор и рассматривает, не могут ли афинские граждане содержать себя из своей собственной страны. Для него ясно, что Аттика вследствие своих природных условий может доставлять много доходов; и он отмечает ее благоприятный климат, ее продукты, особенно скрытую в недрах земли серебряную руду, ее удобное положение. В числе мер к увеличению средств автор предлагает прежде всего улучшить положение метеков, «которые сами себя содержат и приносят много пользы государству, не получая от него платы, а наоборот, сами платя подать, метекию». Нужно еще более привлечь их в Афины, оказывать покровительство им и льготы, отменить то, что оскорбляет их самолюбие, предоставить право приобретать места, которых много пустопорожних в городе, и на них строить дома, освободить от военной службы в пехоте и, наоборот, допустить их к службе в коннице, наконец, учредить особую должность метекофилаков, которые охраняли бы их. Затем автор говорит о поощрении торговли как средстве увеличить доходы. Тут для некоторых мер не требуется и расходов: нужны лишь, по его выражению, «филантропические» постановления и заботливость. Для проведения других мер понадобятся и взносы, но это будет лишь выгодное помещение капитала. Хорошо было бы, например, построить торговые помещения, лавки, гостиницы и т. п. По проекту автора, государство должно выступить в роли крупного предпринимателя. Особенно же рекомендует он разработку серебряных рудников, тем более что если другие предметы могут падать в цене, то серебро, он уверен, никогда не потеряет своей ценности. Ссылаясь на пример частных предпринимателей, в том числе Никия, имевшего рабов и отдававшего их внаем для работ в рудниках, автор полагает, что и государство может делать это и даже еще лучше; надо приобрести рабов, пока их придется по три на каждого афинянина, а затем всякий может нанимать их у государства: «Ведь нанимают же священные участки, храмы, дома и берут на откуп пошлины». А сохранить рабов легко: «Как их украсть, если наложить на них государственное клеймо и назначить наказание тому, кто их купит или уведет?» Автор убежден, что если дело будет организовано так, как он проектирует, то всем афинянам будет содержание от государства. Рудники должны служить неиссякаемым источником доходов и благосостояния. Нужда, пауперизм исчезнет. Автор рекомендует своего рода государственный социализм[376]. Но при этом необходимое условие процветания Афин – мир. Множество лиц, посещающих или постоянно живущих в них, нуждаются в мире, начиная с владельцев кораблей и с купцов: торговцы хлебом, вином, маслом, овцами, лица, живущие умственным трудом и деньгами, художники, софисты, философы, поэты, артисты, люди, стремящиеся что-либо видеть или слышать достопримечательное или желающие что-нибудь продать и купить, – все заинтересованы в установлении и поддержании мира. Путем мира Афины скорее могут