Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

Зоб улыбнулся и начал вставать, подняв руки вверх. В зал ввалило еще трое человек, «И того их стало пятеро — на одного», — подумал Зоб, но он был неправ, кроме того, у каждого в руках, кроме начальника службы безопасности, были пистолеты. Двое крепких парней спокойно надели Зобу наручники, а потом тот парень, который получил такими же наручниками в лицо, подлетел к Зобу и нанес такой сильный удар в челюсть, что Зоб успел запомнить только его глаза, глаза разъяренного быка, а потом все погасло, как в ночи последняя искорка костра. Костра горевшего и потухшего в миг. Очнулся Фомич уже в комнатке, где стояли два станка — токарный и фрезерный, и два металлических стола с тисками и всякой другой утварью для обеспечения работы по перебиванию номеров, шлифовке, подкраски, и даже в углу на полочке стоял принтер, а внизу на столе компьютер и еще рядом портативный для автомобилей цветной телевизор. Фомич врубился сразу, где он оказался, так как в этой комнатке он уже успел побывать.

Вопросы не заставили себя ждать. А задавал их один человек, тот, который приводил их к директору на беседу, это был он — полковник Знахаркин, и о нем накануне Зоб имел полную информацию вплоть до квадратных метров строящегося трехэтажного домика и пристрастия Сергея Александровича к бильярду, а еще больше к женскому полу.

А вот по его первым вопросам Фомич понял о скудной информации о нем и его «племяннике», который тоже был уже тут же рядом, но не сидел, а стоял, понурив разбитую в кровь голову и обильно капающую из носа кровь.

— Ну, так, где на севере ты, дядя, работал, и кто у тебя был начальником сыска? — спросил Знахаркин у Зоба. А ты, юноша, еще разочек скажи мне свой зоновский номерок и кличку соседа по камере перед выпиской на волю?

— Забыл я как-то после таких ударов по темечку, — сказал Фомич и снял с головы рыжий парик, в котором крови было не меньше пол-литра, и, держа его в скованных руках, сказал: — Вся память в парик ушла, надо чуток собраться, стоит ли всю правду матку бывшему полковнику милиции, а ныне убийце и холую пытаться рассказывать, порадовать чистосердечным признанием.

— Ты, мудила, или как там тебя в ГРУ кликали, уже подписал себе приговор. Эти двое молодых парней в отключке и, возможно, уйдут по твоей милости в рай.

— Да вряд ли в рай, такие хренососы, как вы, только в ад пойдут, и только в ад, — сказал зло Зоб и выплюнул, похоже, два своих боковых зуба на бетонный пол.

— Я тебя последний раз спрашиваю, грушник, с какой ты здесь целью, кто послал и если ты не отвечаешь, то я сначала в этих тисках, — и он показал на настольные тиски, — сначала раздавлю твоему так называемому племяннику правую руку, а потом левую. При дальнейшем молчании наш Петя, — он показал на того же охранника, который получил от Зоба наручниками по лицу, — прострелит племяшу твоему голову, как ненужному элементу. Ну а тебя, груш-ник, или как там тебя еще кличут — Зобом, мы подвесим часика на два вот за этот крючок, а потом, выяснив кое-что, кончим тебя или дадим шанс поменять тебя на пропавших наших товарищей. Да ты их знаешь, наверное, знаешь?

— Да, знаю, — зло сказал Зоб и снова что-то выплюнул с комком крови на пол. — Это, наверно, Громила, Муса, это Давид. Да хрена ли какой мрази у нас появилось невзначай и за дело.

— Да, меня интересует Громила и Кореец, — сказал полковник и вплотную подошел к сидящему на полу пленнику. — Говори!

— Отпусти парня, полковник, он здесь ни при чем. Молодой пацан, я его так, у пивнушки надыбал и решил, что вдвоем легче будет внедриться. Он, правда, не знает наших целей. Отпусти его.

— Нет, грушник, он при делах, он уже стал свидетелем и не просто свидетель, а даже успел одному нашему сломать шею, а второй так, и не подымается еще, только стонет. На вашей совести, возможно, два трупа, таких же, как он, молодых людей, — сказал Знахаркин.

— Ладно, я говорю, что нам у вас надо было, а ты даешь нам пожить здесь еще часа два, а потом я вспомню, кто, где и сколько человек и когда вас начнут мочить за все ваши бандитские дела. И последнее, мент, если не хочешь потерять работу, через два часа я покажу тебе, где установлены радиоуправляемые мины в вашем центре. Ну как, полковник, идет?

Было видно, как сразу изменился в лице начальник службы безопасности.

— Вадим! Срочно в дежурку, ищите сапера, собаку, а ты, Гоша, вперед в цех, где работали эти вояки. Да бегом, что не понятно?! — кричал Сергей Александрович.

— А этих двоих отправь, Сережа, чтобы минировали нас здесь и весь этот цех, за существование которого ты получишь пожизненно, а наши ребята, как вы нас там кличите — афганцы, оторвут тебе яйца в первой же камере, не дожидаясь суда, — еле ворочая языком, сказал Зоб.

Когда два последних подручных полковника метнулись из комнаты в зал, то сразу отчетливо прозвучали два негромких, как кашель, выстрела, а третий до цели не дошел. Полковник метнулся вправо к станку и начал стрелять в дверной проем. Он оказался всего в полутора метрах от Егора. Егор собрал в своем болевшем теле, после всех пинков охранников Центра, силы и всем телом бросился на присевшего у станка полковника, который все-таки успел среагировать не только на рвущееся к двери лицо, но и выстрелить в Егора. Егор выброшенными вперед руками с наручниками так пробороздил по лицу полковника милиции в отставке, что тот завалился на бок, при этом выстрелив последний раз в обхарканный пол кровью Зоба и Егора. В комнату вошел человек в черной маске и бронежилете, в руках он держал дымящийся после выстрела пистолет с глушителем. Он нагнулся над полковником и резко ударил его в шею. Полковник Знахаркин вырубился сразу, уткнувшись лицом в грязный от масел и стружки бетон.

— Уходите быстрей, идет большое подкрепление из милиции. Но не для нас и вас.

Человек в маске, но это был явно не лифтер, нашел ключи от наручников в кармане лежащего полковника и быстро открыл замки, сначала у Зоба, а потом у Егора. Он шагнул в зал, на ходу сбивая еще одного вбежавшего охранника. Зоб и Егор выскочили на улицу по открытой заранее лестнице и, что удивительно, до самого цеха не встретив ни одного человека на пути. А главное — человек в маске остался там, в подвале.

«Шестерка» завелась сразу. И только Егор включил передачу, как из цеха вылетел ошалелый мужик с пистолетом и открыл огонь по «шохе», которая уже неслась на закрытый шлагбаум, а из будки навстречу выскочил еще один страж порядка.

— Пригнись! — крикнул Зоб и выстрелил в открытое левое окно, но не в охранника, а просто рядом в окно будки.

Звон битого стекла — и охранник пригибается, а мимо него на полном ходу «шоха» сметает шлагбаум и вылетает на широкую дорогу.

Путь свободен… Егор, видит в зеркало, как стреляя на ходу, мужчина в маске бежит к проходной, к которой мимо «шохи» к нему подлетает БМВ, в которую без остановки запрыгивает боец в маске. Скрипя тормозами, развернувшись у разбитого шлагбаума, машина пролетает мимо «шестерки» и исчезает за ближайшим поворотом на Щелковское шоссе.

Не успели они проехать и 100 метров от этого перекрестка, как к центральному входу автоцентра подлетел синий «рафик», а за ним милицейский «уазик», из которых выскочили парни в камуфляже и масках и метнулись к центральному выходу. Это был OMOEI.

Кровь так и не унималась, текла по лицу Егора. Он, еще не поняв всего происходящего, начинал чувствовать запах гари.

— Фомич, у нас проблемы: охлаждение, температура к красной риске подбирается.

— Хорошо, давай в том проселке в лес и направо. Нас все равно по машине перехватят на постах ГАИ, — сказал спокойно Зоб.

Егор повернул вправо и увидел, как из-под капота повалил густой белый пар.

Чуть-чуть не хватило отъехать подальше от дороги, — подумал Егор.

— Все, Егор, открывай багажник, там наше спасение, — сказал Зоб, и они метнулись к багажнику.

Все, что там было из вещей и кожаный чемоданчик Зоба они, прихватив с собой, побежали по протоптанной пешеходной дорожке, видимо ведущей к заправке, которую они только что проехали справа перед поворотом.

— Итак, справа заправка, прямо дорога в лес, слева глубокий снег, сзади в любой момент может появиться ОМОН или СОБР, — размышлял Фомич. И он дает команду бежать к заправке ТНК. Перед заправкой Зоб оглянулся и увидел, как милицейский «уазик», увидав, видимо, «шестерку», из которой еще и отчетливо валил пар, устремился к ней.

До заправки оставались считанные секунды, Егор отставал. Видимо, сильный удар по голове и лицу забрали немало сил у молодого десантника и, имея наверняка сотрясение, Егор все-таки изо всех сил, скользя по склону, поднимался вверх к заправке, где уже скрывался из виду Фомич.

Фомич видел, как к первой колонке подрулила молодая девушка на своей малолитражке «Фиат Пунто» и, не выключая двигателя, пошла к окошечку, платить за бензин.