Дом - Бентли Литтл

Но почему он перестал ею обладать?

Может, она отняла ее?

Надо будет спросить Кристен.

Марк заставил себя перестать занимать голову посторонними мыслями и сосредоточиться прежде всего на Доме, в котором он сейчас находился, и на той миссии, которая предстояла ему. Он не мог позволить себе невнимательности. Одно ошибочное движение может стоить ему и того микроскопического преимущества, которое у него, может, еще имеется. Следует максимально сосредоточиться.

Он стал медленно подниматься по лестнице на второй этаж.

Наверху он остановился в задумчивости. Он почувствовал знакомую атмосферу почти физически ощутимой злой воли. Атмосфера в точности совпадала с той, которую он однажды почувствовал ребенком, оказавшись один на один в доме с дебильной девочкой. Пришлось приложить максимум волевых усилий, чтобы не пуститься бежать. Он снова ощутил себя ребенком, испуганным ребенком, но смог справиться с этим чувством, понимая, что именно этого она от него и добивается, именно к этому и стремится подвести.

Он осторожно двинулся по коридору, внимательно фиксируя все, что может показаться подозрительным, и оцепенел, услышав детский смех. От сочетания подросткового тембра со вполне взрослыми интонациями в этом голосе по коже пробежал холодок.

Звук доносился приблизительно от середины коридора.

Из комнаты Кристен.

Подходя к запертой двери, Марк почувствовал тяжелый запах собственного пота. Пальцы, сжатые в кулаки, уже стали липкими. Он по-прежнему не имел никакого плана, ни малейшего представления, что ему следует делать. Ничего не оставалось, как просто идти вперед. Встав перед закрытой дверью, он глубоко вдохнул и толкнул ее.

На кровати Кристен, скрестив под собой ноги, сидела умственно отсталая девочка. Она подняла голову, и Марк заметил, что она как две капли воды похожа на Кристен в детстве. Он никогда раньше не обращал на это внимания.

Было ли так раньше?

Он не мог вспомнить наверняка.

- Марк! - произнесла девочка.

Она сидела в окружении кукол. Их было несколько дюжин. Она мастерила их из ниток и волосков, лоскутков и мусора... Они устилали пол, громоздились на прикроватной тумбочке, лежали на покрывале. Они отличались одна от другой; и глаза, и рты были сделаны из различных материалов. Единственной объединяющей их чертой, фирменным знаком того, что они все созданы одной рукой - ее рукой, - был взгляд.

Они все смотрели на него.

И улыбались.

- Ты знаешь, как мне это нравится, - сказала девочка. В ответ он пнул ближайшую куклу. Он пнул ее что было сил, но в кукле не было веса, не было массы, она не имела тяжести, поэтому, вместо того чтобы отлететь к противоположной стене, плюхнулась на пол в каком-то футе от него.

Девочка покачала головой. Больше она не напоминала ему сестру.

- До свидания, - пропела она, растворяясь, но через мгновение появилась вновь, пытаясь вырваться из крепко держащих ее рук... Дэниэла?

Да, это был он, но выглядел он как Кристен - светящийся, полупрозрачный, напоминающий голливудские спецэффекты, и Марк в ту же секунду осознал, что Дэниэл мертв. Девочка визжала, плевалась, пыталась укусить держащую ее светящуюся руку. Должно быть, она собиралась улететь на Другую Сторону, но Дэниэл оказался здесь, чтобы поймать ее и задержать. В очередной раз Марк понял, что во всем происходящем нет ни доли случайности, что все взаимосвязано и распланировано далеко наперед.

Кем или чем - этого он не знал и не имел времени размышлять об этом. Куклы, быстро перемещаясь, готовились к атаке. Дэниэл с девочкой все еще боролись на кровати, и Марк все внимание переключил на гримасничающих, крадущихся, подпрыгивающих тварей.

Первая уже добралась до него и карабкалась по ноге. Он попробовал ухватить ее, но хватать было не за что, у нее не было ни скелета, ни какого-то массивного центра. Пальцы сжали воздушную, почти неосязаемую массу волос, пушинок и ниток и уткнулись в ладонь. Марк почувствовал резкий укол в запястье: это кукла изогнулась, стараясь его укусить. Правой рукой он ухватил ее за ноги, левой - за голову и резко дернул, разорвав на две части. Кукла начала разваливаться на составные элементы; силы, удерживающие вместе всю эту субтильную конструкцию, исчезли.

Он вытащил из руки иголку. Кукла больше уже не была куклой; она представляла собой спутанный клубок ниток, волос и мусора.

Вторая кукла бросилась вперед, и он, не раздумывая, точно так же разодрал ее на куски, не дав ей даже приблизиться к себе.

На секунду отвлекшись, он бросил взгляд на кровать. Дэниэла не было. Девочка скакала на матрасе, тыкая рукой в его сторону, и возбужденно визжала на непонятном ему языке. Неясно было, победила ли она Дэниэла или он завершил предназначенную ему миссию, предоставив Марку действовать далее самостоятельно, но размышлять об этом было некогда. Уже шесть или семь кукол одновременно наступали на него, и Марк снова ринулся в бой, яростно хватая их по несколько штук сразу, раздирая на части и разбрасывая во все стороны. Постепенно он сбился со счета, но сражаться с ними оказалось легче, чем он представлял себе это, и, несмотря на отдельные булавочные уколы и царапины, куклы на самом деле не представляли для него серьезной угрозы.

И уже были далеко не такими страшными, как ему должно было бы показаться.

Бумажные тигры.

Некоторые из них и действительно были частично сделаны из бумаги. Мелькнула мысль - а не являются ли и все остальные угрозы девочки такими же пустышками? Может, они скорее психологического, нежели физического характера? И существуют лишь в воображении, а не в реальности? Может, единственной силой, благодаря которой она могла держать их всех в повиновении, была ее способность эксплуатировать их собственные страхи?

Нет. Она убила Кристен. И, вероятно, убила Дэниэла.

Ему по-прежнему надо быть осторожным. Ее нельзя недооценивать.

Он уничтожил всех кукол. Девочка при этом не сделала ни малейшей попытки вступиться за них и поддержать, и Марк нашел это весьма подозрительным. Она вполне могла напасть на него, пока он был занят борьбой с ними. Она вполне могла использовать это серьезное преимущество. Между тем она оставалась на кровати, только прыгала и кричала что-то на странном неестественном языке.

Оторвав голову последней кукле и выдрав пуговицы, которые были ее глазами, он выпрямился и огляделся. Пол был усыпан мусором. Посмотрев на девочку, он понял, что она боится его.

Это его весьма удивило. Не важно, как и почему это могло произойти, не важно, чему следовало приписать столь странное превращение; самое главное - необходимо было воспользоваться этим внезапно появившимся преимуществом. Весь еще в горячке схватки, он ринулся к кровати.